Авнер этих взглядов не разделял. Разумеется, существовали отдельные сильные личности, богатые шейхи из нефтяных стран, состоятельные неонацисты или романтически-революционно настроенные прожигатели жизни, которые финансировали или организовывали какую-нибудь террористическую группу или отдельный террористический акт. Таким, в частности, был богатый итальянец, издатель и бизнесмен Джинджакомо Фельтринелли, погибший при взрыве весной 1972 года в момент, когда он пытался, надев на себя куртку «Кастро», устроить диверсию на каком-то промышленном предприятии.
Но эти экстравагантные личности составляли, несомненно, крошечное меньшинство в мире международного террора и контртеррора. Их можно было приравнять к психически неустойчивым людям, которые по собственной инициативе покушаются на государственных деятелей. Бывали, конечно, и спонтанно возникавшие то там, то здесь группы студентов-революционеров или националистов, которых никто не поддерживал. Но в основном все значительные группы субсидируются или организуются каким-нибудь государством или группой государств. В большинстве случаев это государства коммунистического блока, связанные с Советским Союзом и реже — с Китаем. Даже отдельные личности типа Фельтринелли в конце концов попадают от них в зависимость, потому что нуждаются в тренировках, документах и оружии[68], хотя в финансовом отношении они остаются независимыми.
«Папа́» думал совершенно иначе. Авнеру казалось удивительным, что француз, выросший на улице, очень хорошо знакомый со всеми особенностями тайных организаций в Европе, может мыслить, как мыслят создатели комедий об убийцах и терроре. Режиссеры голливудских фильмов или сочинители популярных романов, естественно, никакого представления о подпольных движениях не имеют. Но как мог «папа́» предполагать, что все, что происходит, задумано таинственными индивидуумами, дельцами или старыми аристократами, которые, запершись в своих замках в Швейцарии, разрабатывают планы завоевания мира? Это было невероятно. Если он, конечно, вообще во что-нибудь верил. Его презрительная улыбка могла означать то же, что пожатие плеч Кэти, считавшей, что все толкования, кроме ее собственных, предназначены для ослов. В этом смысле и сам Авнер, и его партнеры, оказывались в компании ослов.
«Папа́», видно, пришлась по душе его ссылка на частную еврейскую организацию в Америке. И Авнер решил, что раз так, он и в дальнейшем будет придерживаться этой версии. Да и кто в конечном счете может сказать, кто ими руководит и на кого они работают? Авнер, во всяком случае, точного ответа дать бы не мог. Ведь они и в самом деле не работали на Мосад.
Так или иначе, но мировоззрение «папа́» никакого интереса у Авнера не вызвало. Но в остальном старик ему очень понравился. Было совершенно ясно, что он свое дело знает. На все практические вопросы «папа́» отвечал четко.
«Папа́» производил на Авнера впечатление человека явно незаурядного, и он не хотел бы оказаться в стане его врагов. Расставаясь с «папа́», он чувствовал, что он и его группа в безопасности до тех пор, пока этот старик на их стороне.
Это ощущение усилилось, когда, подойдя к машине, Авнер протянул руку к черным очкам, которые лежали за ветровым стеклом. «Папа́» отнял их у него и отдал сыну, произнеся при этом: «Дерьмо!» Луи рассмеялся и сунул очки в карман. На обратном пути Луи заметил:
— Похоже, вы понравились моему старику.
Авнер улыбнулся и пробормотал что-то вроде того, что очень рад. Хотелось же ему сказать другое: «Это хорошо. Может быть, я смогу прожить подольше». Но проверять, есть ли у Луи чувство юмора, когда дело касается «Ле Груп», он не стал.
Связь с «Ле Груп» представлялась Авнеру чем-то вроде игры с тигром, которого он схватил за хвост. Отношения Авнера с «папа́» и его сыновьями строились на основе принципа «доверие-страх», а не «любовь-ненависть». Так было до самого конца их миссии. Авнеру не удалось выяснить и во время своей второй встречи с «папа́», была ли деятельность «Ле Груп» связана с политическими мотивами, — иначе говоря, оказывали ли они предпочтение какой-нибудь политической доктрине или, продавая информацию и услуги, руководствовались исключительно коммерческими соображениями. Авнер не мог знать, обслуживали ли они ООП, но понимал, что фракция «Красная армия» организации Баадер-Майнхоф была в числе их клиентов, так как Андреас знал Луи. Возможно, что в большинстве своем их политическими клиентами были заговорщики, противники де Голля и другие деятели «черного», то есть правого террора. В связи с этим можно было понять веру «папа́» в то, что богатые частные дельцы и семьи старых аристократов играют важную роль в международных осложнениях: личный опыт «папа́» это подтверждал.
