По мнению Авнера, Андреас не станет задаваться вопросом о том, по какой причине он снабжает его деньгами и просит в обмен за это о некоторых услугах — контактах или информации. Даже если Андреас подозревает, что Авнер не перебежчик, контрабандист или мошенник, даже если возникнет у него мысль, что Авнер — израильтянин, борющийся по другую сторону баррикады, — он скорее всего эти подозрения оставит при себе. Авнер будет для него своего рода спасательной шлюпкой, которая даст возможность подольше продержаться на гребне революционного потока. Нет, он ничего не предпримет, чтобы помешать Авнеру.
— Через несколько дней сюда приедет кое-кто из моих друзей, — сказал Авнер. — Мне потребуются три квартиры, такие как ваша. Как ты думаешь, может Ивонна помочь мне найти что-нибудь? Я не хочу сразу снимать. Мне нужны адреса, чтобы я мог сам взглянуть и оценить. Квартиры должны быть в тихом месте, ты понимаешь?
— О, разумеется, — сказал Андреас.
— Займемся тогда этим завтра, — сказал Авнер и встал. — После того, как мы с тобой пообедаем, и я принесу деньги.
На следующий день к вечеру Ивонна предложила ему на выбор семь адресов. Из них ему нужны были только три: для Стива и Роберта, для него самого и Карла и для Ганса. По причинам как профессиональным, так и личным, они сгруппировались именно таким образом.
С первого взгляда Авнер понял, что со Стивом или Робертом он не сможет прожить и дня. Со Стивом это были бы всегда переполненные пепельницы и носки в холодильнике. Что касается Роберта, то его привычки были еще более неприемлемыми для соседа. Он коллекционировал механические игрушки и часами играл с ними. Сам он, правда, свои занятия игрой не называл. Игрушки и всяческие новые изобретения в этой области представлялись ему делом очень серьезным. Его семья владела фабрикой игрушек в Бирмингеме, и Роберт перед отъездом в Израиль изобретал и конструировал самые хитроумные и сложные из них. Игрушки до сих пор оставались его любимым развлечением.
Что касается Карла, то он был таким же чистоплотным, спокойным и любящим во всем порядок, как и сам Авнер. Он, правда, непрерывно курил свою трубку, но пепла при этом нигде не было видно. Не было, казалось, и табачного дыма. Карл постоянно открывал настежь окна. К счастью, и по роду их деятельности им надлежало жить вместе — разрабатывать планы операций и способы их обеспечения.
Ганс должен был жить один по соображениям безопасности. Только в его квартире находились документы, которые могли их скомпрометировать. К тому же, работать над ними он предпочитал в одиночестве.
Товарищи Авнера должны были прибыть во Франкфурт еще через два дня. Пока что он вместе с Ивонной осмотрел квартиры, которые она для него подыскала. Было очевидно, что дело свое она знает. Все квартиры оказались очень подходящими, все в приличных районах и неподалеку от главных магистралей. На следующий день Авнер вернулся один и снял из семи три. Ивонне же он сказал, что снял только одну — для себя и своего друга, так как остальные, мол, передумали и решили во Франкфурт не приезжать. Незачем, кому-то еще знать все их адреса, решил Авнер. Квартира, которую он снял для себя и Карла находилась в сравнительно небольшом здании на Хюгельштрассе. Как раз здесь за углом, был дом, в котором Авнер жил ребенком. Нетрудно поэтому догадаться, почему он выбрал для себя этот район.
Квартиры, которые он снял для Ганса, Роберта и Стива находились в домах, расположенных неподалеку от улицы Редербергвег, примерно в двадцати минутах езды на машине от Хюгельштрассе. Район был таким же тихим. Обе квартиры находились по соседству с огромным, организованным на немецкий лад, ухоженным городским парком. Стив был помешан на беге, так что у него будет полная возможность пробегать свои восемь километров ежедневно. Ганс, который утверждал, что побежит только в том случае, если за ним будет гнаться мясник с топором, любил спокойные прогулки в одиночестве. Авнер, разумеется, и представления не имел, сколько времени они проживут в этих квартирах. Может быть, и очень недолго. Но не так уж трудно было выбрать жилье, которое удовлетворяло бы вкусам и привычкам его партнеров.
Вечером, в канун того дня, когда его группа должна была прибыть во Франкфурт, Авнер согласился пойти с Андреасом на собрание. Андреас, видимо, старался отблагодарить Авнера за деньги и доброжелательное отношение.
