В небольшом помещении — что-то вроде клуба одной из ячеек последователей Баадер-Майнхоф — было сильно накурено. По тому, как их встретили, Авнер понял, что его друг был здесь важной персоной. Все окружающее показалось Авнеру, однако, малоинтересным. Хотя все присутствующие — пятеро мужчин и две женщины — оказались примерно его ровесниками, Авнер почувствовал себя шестидесятилетним стариком. Ему с трудом удавалось не задремать под звуки политической трескотни, которой конца не было видно. И это наводившие ужас на Западную Европу террористы?! Правда, те, которых он сейчас видел, не были настоящими террористами. Они казались студентами, собравшимися на дискуссию о книгах и понятиях, которые были знакомы Авнеру только понаслышке. Тем не менее он понимал, что все, о чем они разговаривали, было мешаниной из стандартных коммунистических лозунгов и прочей политической чепухи.
Кому же они поклонялись? Францу Фанону и Герберту Маркузе. Авнер кое-что слыхал об обоих. Но кто такие Поль Гудман и Реджис Дебрей? А могут ли эти бойкие молодые мужчины и женщины пользоваться оружием или подложить бомбу? Впрочем, вспомнив, как это просто делается, он испугался.
Обсуждения каких-то боевых операций, прошлых или настоящих, в этот вечер Авнер не услышал. Не касались присутствующие даже в теории и палестинского вопроса. Авнер кивал и улыбался, когда кто-нибудь пытался вовлечь его в разговор, стараясь запомнить лица присутствующих.
По дороге домой Андреас сказал, как бы извиняясь:
— Я надеялся, что придет еще кое-кто. Все они очень много болтают. Не обращай внимания на всю эту ерунду. Они годятся на то, чтобы бегать по поручениям, найти машину, снять коттедж. Что касается меня, то я себя марксистом не считаю. Все это не столь важно. После победы у нас будет достаточно времени, чтобы покончить со всеми этими болтунами.
Авнер кивнул. Не было смысла спрашивать, кто с кем покончит. И чья это будет победа.
Когда на следующий день Карл, Роберт, Стив и Ганс встретились с Авнером, то никто из них ничего существенного сообщить не мог. Они проделали, как и Авнер, всю предварительную работу. В Париже, Амстердаме и Риме они сняли квартиры и абонировали сейфы, в которых их ждали деньги и документы. Роберт, кроме того, договорился о том, что ему вышлют по первому требованию, переданному по телефону, все необходимое для операции в течение сорока восьми часов. Товар будет доставлен в любое место в Европе.
— Все, кроме артиллерии, — добавил, улыбаясь Роберт. — Но в настоящее время она вроде и не требуется.
— В настоящее время и рогатка не требуется, — мрачно ответил Авнер. — У вас никаких новостей?
Они покачали головами. Их старые осведомители ничего не знали не только о место пребывании «трудных», но и о «легких», которых можно было найти по телефонным книгам. Никто не мог с уверенностью сказать, что они находятся в настоящее время на месте, в городе. Товарищам Авнера так и не удалось ничего узнать ни о планах тех, кто был в их списке, ни об их привычках.
— Похоже на то, старик, — заметил Стив, — что мы нарядились, а идти-то некуда.
2 октября 1973 года эти слова точно формулировали положение вещей.
На следующий день Авнер предложил Андреасу пойти погулять.
— Я обещал тебе сто тысяч долларов, — сказал он, — и смогу через несколько дней свое обещание выполнить и вручить тебе вторую половину этой суммы. Но и у меня есть к тебе просьба.
— Все что угодно, — ответил Андреас. — Ты хотел бы здесь, в Германии, познакомиться с кем-нибудь вроде Лензлингера? Я могу…
Авнер покачал головой. Ситуация становилась опасной. Сейчас он проверит, правильно ли понял мысли и настроения Андреаса.
— Нет, — мягко сказал он. — Я хотел бы встретиться с кем-либо, кто имеет контакты с палестинцами, знает их или имеет о них сведения. Ты меня понял?
Андреас шел некоторое время молча.
— Я думаю, что сумею как-нибудь выкрутиться и без этих пятидесяти тысяч, — сказал он наконец.
— Речь идет не только об этом, — возразил ему Авнер. — Если ты свяжешь меня с таким человеком, кто бы он ни был, я не буду платить сам. Деньги, предназначенные этому человеку, я передам тебе. А ты уже будешь расплачиваться с ним по своему усмотрению.
Андреас тихо рассмеялся. Авнеру было ясно, что он понял смысл его предложения. Он, Андреас, будет играть роль посредника и получит, во-первых, возможность отчислять в свою пользу часть денег, заработанных другими осведомителями, а во-вторых, он сможет укрепить свой авторитет в подполье. Он будет контролировать денежные фонды, то есть играть одну из важнейших в подполье ролей. Совершенно так же, как это происходит во всем мире, где движущая сила — деньги.
