Крестьянская смекалка помогла «папа» сделать для себя великое открытие. Оно состояло в том, что за плату одни люди сделают для вас что угодно, другие — многое, и почти все — что-нибудь. Например, большинство людей согласится выполнить просьбу, связанную с их каждодневным профессиональным занятием. Шофер поведет машину, оружейник изготовит или починит оружие. И все, что от них потребуют, причем за плату, — это не сообщать об услуге властям, то есть то, что люди в большинстве своем и, так делать не любят. Однако, как считал «папа», все это не имело отношения к таким ненадежным странам, как англосаксонские.
Дело «папа» требовало содержания большого числа людей на жалованье в самых различных странах. Но доходы Ле Груп с избытком покрывали эти издержки.
«Папа», кроме того, учел, что агенты, как и прочие иностранцы, въезжают в страну и покидают ее через аэропорты, вокзалы и причалы, иногда они это делают и на машинах. Но мало кто из агентов станет продираться сквозь кусты, искать дорогу в горах или пользоваться тайными аэродромами и частными самолетами. Приехав в страну, они предпочитают определенные города, а в городах — определенные отели, банки, агентства и рестораны. Раз так, — становится очевидным, что на этих перевалочных пунктах должен находиться человек, который за скромную плату будет докладывать тому, кто ему платит, о прибытии известного или малоизвестного, но подозрительного иностранца. Таким образом, значительное число террористов и агентов окажется в сфере действия «радара» «папа». Не все, конечно. Но достаточно, чтобы обеспечить процветание его бизнеса.
Все это Авнер узнал много позже, а тогда, в Париже, прощаясь с Луи у Триумфальной арки около часа ночи, он и понятия не имел о существовании «папа».
— Вон моя машина, — сказал Луи, указывая в сторону авеню Виктора Гюго. — Если хотите, я подвезу вас до «Рояль-Монсо». Авнер улыбнулся.
— я не живу в этом отеле. Спасибо, я доберусь на такси.
На этот раз улыбнулся Луи.
— Как глупо с моей стороны, — сказал он. — Конечно же, вы не живете в «Рояль-Монсо», в номере 3-17. Я совершенно об этом забыл.
Авнер поморщился и кивнул. Ничего не скажешь, все было честно. Но опасаться Луи ему не приходило в голову. Ведь не стал бы Луи обнаруживать, что ему известен номер его комнаты, если бы собирался вредить ему.
— Я рад нашему знакомству, — продолжал Луи. — Тони сообщил мне, что с вами можно иметь дело. Прошу запомнить — если что-нибудь потребуется, я к вашим услугам. Не могу обещать, что все ваши просьбы тут же будут выполнены, но не исключено, что во многом я смогу быть вам полезным. Имейте это в виду.
— Спасибо, — ответил Авнер.
Они пожали друг другу руки. Но, когда Луи уже уходил, Авнер окликнул его.
— Луи, еще одно, будьте добры…
Луи обернулся.
Не знаете ли вы случайно человека по имени Хамшари?
Луи подошел ближе.
— Я знаю Махмуда Хамшари, — сказал он. — Он живет в Париже. Но, мне кажется, сейчас он в отъезде.
— Через несколько дней я позвоню вам, — сказал Авнер. — Сообщите мне, пожалуйста, когда Хамшари вернется.
Луи кивнул.
— Но лучше я дам вам другой номер телефона. Меня может не быть, но, если вы позвоните в 6.15 по парижскому времени, вам не надо будет себя называть. Я пойму, что звонили вы. Оставьте мне ваш телефон, и я позвоню.
Авнер номер запомнил и понадеялся, что не забудет его, пока не передаст Гансу. Запоминать цифры ему было нелегко. Но имена давались еще труднее. Его часто охватывал ужас, что однажды, явившись в отель под новым именем, он забудет, как его зовут. Просто анекдот какой-то. Авнер всегда с завистью относился к людям типа Ганса или Карла, которые могли запомнить все что угодно.
Встреча с Луи подняла настроение. Он пришел в состояние такого возбуждения, что почувствовал неодолимое желание выкинуть что-нибудь особенное. Авнер всегда был большим охотником до шуток и розыгрышей. Видимо, он унаследовал это свойство от матери. Но сейчас ему пришлось сдержаться. Было бы безумием ради забавы рисковать делом.
Любопытной особенностью коллег Авнера была явная склонность к авантюрным выходкам. Все они были людьми эксцентричными, но им постоянно приходилось себя сдерживать. Однако кое-что они все-таки себе позволяли. У Стива, например, была монетка, обе стороны которой были одинаковыми — с орлом. Он пускал ее в ход всякий раз, когда спорил с Робертом, кому готовить и кому идти за покупками. Роберт почему-то предпочитал ставить на решку и, естественно, всегда проигрывал. Но совершенно удивительным было то, что он при всей своей технической изобретательности в течение многих месяцев не догадывался, в чем дело. Возможно, он так до конца своих дней и не понял бы этого, если бы как-то они все не выдержали и не расхохотались.
Досталось и Авнеру. Он однажды неосторожно упомянул в разговоре, что в детстве его называли «шовав» — проказник. Стив тут же придумал ему прозвище «мать-баловница», в котором нашли отражение и его непрестанные заботы о чистоте и рациональном питании для всех членов группы и его функции руководителя.
