25 ноября, когда Авнер вновь звонил из Женевы в Париж, Луи представил ему отчет об образе жизни Хамшари, который вернулся во французскую столицу. Он сделал это совершенно так же, как в свое время сделал это Тони, наблюдавший за Звайтером. И так же, как тогда, в Риме, вопрос о том, для чего нужны эти сведения, не поднимался. Луи, вероятно, с самого начала догадывался о намерениях Авнера, но говорить на эту тему считалось серьезным нарушением этики. Более того, могло привести к отказу Луи от участия в операции. Труднообъяснимое лицемерие, не правда ли? Но дело обстояло именно так. Авнер был убежден, что, попроси он Луи снабдить его пистолетом и через час приготовить вырытую могилу, тот бы согласился. Но попроси он об оказании помощи в убийстве, Луи откажется. Он продавал информацию и услуги. Только это. Все дальнейшее, а именно, как покупатель всем этим распорядится, выходило за рамки интересов Ле Груп.
— Попросту Луи страдает комплексом Понтия Пилата, — сказал не лишенный эрудиции Ганс.
План придумал Роберт. Причем такой, который, во всяком случае на первый взгляд, отвечал всем требованиям — обеспечивал безопасность окружающих и привлекал внимание своей необычностью. Идея возникла в результате обсуждения деятельности Хамшари по вербовке террористов.
— Он, вероятно, много времени проводит у телефона, — сказал Роберт. — Его дом — все равно что диспетчерская. Звонит, звонит — связывается с многочисленными пунктами во всех странах Европы и Ближнего Востока. Вот пусть и умрет у своего телефона.
На следующий день Авнер, Карл и Стив улетели в Париж. Ганс направился во Франкфурт в свою лабораторию, чтобы изготовить еще кое-какие документы. Роберт полетел в Брюссель.
В Бельгии, маленькой и сравнительно миролюбивой стране, с конца прошлого века и вплоть до второй мировой войны наблюдалось небывалое развитие оружейной промышленности. Сосредоточена она была главным образом в районе, расположенном к северо-востоку от Льежа, на возвышенности Арв. Револьверы, автоматы и взрывчатка производились не только на оружейных заводах, но нередко и в небольших мастерских в деревнях и на частных фермах. Тайны оружейного ремесла передавались от отца к сыну, из поколения в поколение. Бельгийские ремесленники, да еще, пожалуй, испанские стали признанными во всем мире производителями портативных средств убийства. Фашизм и приход к власти нацистов положил конец кустарному производству оружия в Испании и Бельгии. Победоносные армии Гитлера и Франко, естественно, пожелали взять под контроль все его производство.
К концу второй мировой войны в Бельгии частные оружейные мастерские были почти полностью уничтожены. В Испании генералиссимусом Франко было разрешено производство пистолетов только на трех заводах, а револьверов — только на одном[45].
В Бельгии в глухих районах и после войны сохранились мастерские, где тайно производилось оружие. Но, конечно, эти мастерские не могли обеспечить европейский черный рынок полностью. Некоторые из их изделий считались самыми совершенными в мире, и Роберт знал эти мастерские и рассчитывал на них.
Махмуд Хамшари как представитель ООП часто встречался с газетчиками. Так что ничего подозрительного в том, что в начале декабря 1972 года в его квартире на рю Д’Алезия раздался звонок итальянского журналиста не было. Итальянец просил Хамшари дать ему интервью. Встретившись на следующий день с этим журналистом в маленьком кафе неподалеку от своего дома, он, правда, был удивлен полной неосведомленностью представителя прессы о делах палестинцев. Итальянец был смущен, без конца возился со своей трубкой и наконец попросил у Хамшари разрешения встретиться с ним еще раз, после того как, ознакомится с печатными материалами, которые Хамшари ему принес. Они договорились, что Хамшари будет ждать его звонка дня через два-три.
Карл считал, что роль итальянского журналиста он сыграл, если не безупречно, то достаточно хорошо и подозрений на свой счет у Хамшари не вызвал. Кроме того, он теперь мог с легкостью узнать голос палестинца.
За это время Авнер и Стив детально изучили шумный, оживленный, с массой иностранцев на улицах, но вполне респектабельный район парижского четырнадцатого арандисмана, где жил Хамшари. В течение двух дней они изучали разные пути к его дому. В маленьком «рено», которым их снабдил Луи, они проехали от церкви Сент-Пьер де Монтруж до Виктор-Баш — площади, которая находилась примерно посередине рю Д’Алезиа и в четырех кварталах от дома № 175, где жил Хамшари.
Они изучили движение транспорта по утрам на всем отрезке пути от Люксембургского сада до госпиталя Сент-Жозеф и от станции метро Монпарнасе до госпиталя Кошен и решили, что для них самым удобным будет маршрут по рю Версен-Жетори к бульвару Лефевр, мимо Дворца Спорта, через мост Гарильяно, затем по бульвару Экземанс к квартире, расположенной на Правом берегу, где они смогут укрыться. Способ, который они избрали для проведения операции, позволял им пользоваться только одной машиной.
