На следующее утро после встречи с Луи Авнер покинул отель и позвонил Андреасу и Ивонне, у которых были в Париже собственные дела. В тот же день он вылетел во Франкфурт. Вечером он уже рассказывал друзьям о встрече с Луи.
— Ну как? — спросил Ганс, взглянув в сторону Карла.
Карл закурил трубку.
— Звучит неплохо. Не так ли? — обратился он к Роберту и Стиву.
Оба согласно кивнули.
Хотя все они были разными и мало походили и друг на друга и на своего руководителя, однако у них было и общее: отсутствие излишней нервозности, суетливости, любви к пустой, ненужной болтовне.
Они могли часами тщательно планировать операцию. Но без хныканья по поводу всех возможных «про» и «контра», которые всегда приходят на ум людям с развитым воображением, особенно в тех случаях, когда осторожность граничит с трусостью. Никто из них таким не был. Они были способны оценить все обстоятельства сразу. Если оценивали их положительно, реакция была однозначной — они переходили к делу.
Подобные характеры, возможно, не соответствовали представлениям евреев диаспоры о «еврействе», но это были те самые характеры, те люди, благодаря которым родился Израиль.
Итак, следующий — Махмуд Хамшари. Он значился под номером три в списке Эфраима.
Если бы Организация освобождения Палестины имела статус самостоятельного государства, Махмуд Хамшари — доктор Хамшари, как его иногда называли, поскольку у него была ученая степень по экономике, полученная в университете в Алжире, — имел бы статус посла. Вместо этого он значился официальным представителем ПОО в Париже. Он имел приемные часы в офисах Арабской Лиги, издавал газетку новостей «Фах Информасьон» и поддерживал во французской столице связи с делегатами ЮНЕСКО из арабских стран. Случайные знакомые отзывались о нем как о культурном, хорошо воспитанном человеке, который по манере одеваться и поведению ничем не отличался от других дипломатов в Париже. Махмуд Хамшари в некотором смысле был в большей степени французом, чем сами французы. Он придерживался консервативных, даже буржуазных взглядов и вел жизнь скромного буржуа, снимавшего во вполне приличном районе вполне приличную квартиру для себя, своей жены француженки Мари-Клод и маленькой дочери Амины.
В списке Эфраима он шел с пометкой «легкий».
Его случайным знакомым не было известно то, что, по данным Мосада, он был одним из главных организаторов терроризма в Европе. Оперируя под прикрытием своего дипломатического статуса, пресс-секретаря Палестинской организации, он принимал участие в координации таких крупных террористических акций, как покушение на Бен-Гуриона в Копенгагене, уничтожение в воздухе швейцарского самолета и в убийстве олимпийских спортсменов в Мюнхене.
По сведениям, полученным группой Авнера, доктор Хамшари не собирался прекращать своей террористической деятельности. Наоборот, в сотрудничестве с двумя другими деятелями, тоже включенными в список, он занимался организацией террористической сети с участием большого числа анархистов-французов и других лиц неарабского происхождения. Эта организация уже приобретала известность под названием «Фатах-Франс»[40]. Ходили слухи, что Хамшари был одним из лидеров организации «Черный сентябрь», с которой Ясир Арафат и его группа «Аль-Фатах» отрицали всякую связь. «Аль Фатах» в начале семидесятых годов официально заявлял, что он против террористических действий за пределами оккупированных Израилем территорий. Однако в неофициальном порядке «Черный сентябрь», безусловно, представлял собой «карающую руку» «Аль-Фатаха». «Черный сентябрь» осуществлял свои экстремистские, беспорядочные и жестокие операции как на всей территории Ближнего Востока, так и в Европе. Такое разделение функций давным-давно практиковалось революционными движениями анархистско-нигилистического типа, корни которых уходили в Россию девятнадцатого века. Когда-то в России существовало Общество ишутинистов (название образовано от фамилии его идеолога), которое структурно делилось на две группы. Одна — официальная, благопристойная, известная под названием «Организация», членами которой были уважаемые в обществе теоретики, активисты и апологеты его идей. Вторая, скрытая от глаз, — состояла из убийц и называлась «Ад»[41].
— Что скажете насчет руки, которая высовывается из душевой кабины и убивает кого следует убить? — спрашивал Авнер своих товарищей, ничего не знавший об Ишутине и его последователях, но проявлявший живой интерес к душевым кабинам.
Все пожимали плечами, но никто при этом не смеялся. Авнер вовсе не шутил. Они все согласились с тем, что Хамшари должен быть ликвидирован не так, как Звайтер, а каким-нибудь более драматическим способом.
Сроки на этот раз не подпирали так, как это было в Риме. Хамшари может возвратиться в Париж и через несколько недель. К тому времени они разработают план, из которого будет ясно, что убийство Хамшари классифицировать как случайное нельзя. Его смерть должна была знаменовать не только возмездие, но и предупреждение другим террористам.
