Они пили сакэ, развлекались. Канаяма был несказанно ею очарован, но он боялся за свою жизнь, и поэтому всегда был начеку. Вечер они провели в любовных беседах, но он не остался с ней до утра, а выпил совсем немного сакэ, и вечером, как только стемнело, ушёл. Она ждала его до следующей ночи, но он точно так же не стал с ней откровенничать. Она понимала, что он всё время настороже, с ним всегда были с десяток вооружённых молодцов, сам он приходил в доспехах и с длинным мечом. Он не ложился спать с ней рядом, а если иногда и ложился, то изголовьем ему служил отделанный серебром меч. Он был всегда так осмотрителен, что не выпускал из рук оружия, а у неё не было даже возможности сообщить что-то мужу.
Время шло. Минул уже целый год. Всё это время у неё не было возможности связаться с Акимити. Женщина тосковала, с конца того года она забеременела, но даже когда она родила прелестного мальчика, Канаяма не стал доверять ей. Вечером он пил с ней сакэ, проводил с ней час и уходил куда-то, по-прежнему не желая оставаться на ночь. Именно то, что она не знала, где он ночует, печалило её больше всего. Однажды её муж Акимити узнал, что она родила. Вот как вышло! Он-то думал, что она пробудет у Канаямы совсем недолго, поэтому предложил этот странный план, а теперь… Вестей от неё нет… Она родила ребёнка… Он досадовал. Теперь ему предстояло отомстить не только за отца, но и за жену. Он не мог успокоиться, только о своей мести и думал.
Тем временем жена напряжённо размышляла: «Как всё ужасно! Конечно, Акимити презирает меня. Как это досадно! Канаяма всего боится, поэтому так осторожен. Уже прошли годы и месяцы, его отношение ко мне изменилось. Я должна что-нибудь придумать, чтобы исполнить заветную мечту Акимити». И она придумала. Вдруг сказалась больной, отказалась от еды. Прошло пять, десять дней, казалось, она была на краю смерти. Канаяма, узнав о её болезни, пришёл к ней. Он приблизился к её постели и с беспокойством спросил:
— Что с тобой? Скажи, что у тебя на сердце? Пусть потребуется пятьдесят, сто каммэ всяких лекарств, я всё достану. Мне страшно за тебя. Ты ведь из столицы, может, это тоска по отцу с матерью? Или ты думаешь о ком-то, кого любила? Скажи! Говори прямо. Я прикажу, и их доставят. Это правда, что я давал любовную клятву и другим женщинам, но если расстанусь с тобой, то умру, лишусь жизни. Говори же, чего ты хочешь?
Женщина выслушала и ответила:
— Я рада тому, что ты сказал. Я не тоскую ни о ком в столице. Теперь я ничего не стану скрывать от тебя. Мы с тобой стали близки за этот год, но ты никогда не остаёшься со мной на всю ночь, всегда уходишь. Если бы ты меня вправду любил, то показал бы, где ты ночуешь, но я этого не знаю. А раз так, выходит, у тебя есть другая женщина, с которой ты проводишь ночи. Это мучает меня, в этом причина моей болезни.
Канаяма выслушал её.
— Так вот в чём причина! Ничего такого нет. Не сомневайся, я готов тебе поклясться, что ничего такого нет. Теперь я не стану ничего от тебя скрывать. Я не показываю никому свою спальню, потому что у меня много врагов. Но теперь я знаю, что это тебя огорчает. Ты ведь родила мне сына, значит, я ничего не должен от тебя скрывать. Если это успокоит тебя, я покажу тебе, где сплю.
Когда он это сказал, Китамуки обрадовалась и понемногу стала поправляться. И вот однажды Канаяма взял её за руку и провёл по главному зданию своей усадьбы. Он показал ей жилые комнаты, красивый зал, где развлекались его молодцы. Затем они вошли в комнату в некотором отдалении, там стояла добротно сделанная кровать с балдахином. Тонкие верхние циновки, ватное одеяло-футон, изголовье из тростника, разбросанные по комнате вещи создавали вид, будто в этой комнате живут. Так она и подумала, но Канаяма сказал, что это не так. Они прошли вглубь, открыли маленькую дверь и прошли в неё. На расстоянии в четыре-пять кэнов оказалась полноводная горная река. Китамуки удивлённо уставилась на воду. У пристани покачивалась маленькая лодка. Взяв женщину за руку, Канаяма усадил её в лодку, они проплыли примерно один тё и причалили к краю скалы, затем по тропинке поднялись вверх в гору. Вскоре они подошли к пещере в скале. Пещера была квадратной, длиной примерно в три кэна, внутри она вся была застлана тонкими циновками-татами, там стояла красивая мебель, лежали чайные принадлежности. Было ясно, что кто-то там живёт. Канаяма объяснил:
— Здесь я остаюсь на ночь. Об этом моем необычном тайном пристанище никто не знает. Однажды по приказу правителя Камакуры, безо всяких на то причин, против меня было послано целое войско, и тогда я укрылся здесь. Никто об этом не знал. Лучшего места невозможно найти! Ты мне очень дорога, поэтому я показал тебе эту пещеру. Если ты кому-нибудь проговоришься об этом, ты по-настоящему огорчишь меня.
Женщина сказала:
— Зачем мне кому-то говорить! Прости, я и не думала, что ты такой осторожный человек. Мне жаль, что я была настойчива, но теперь я совершенно спокойна. Но как ты устроил эту пещеру? Кто-то ведь должен был тебе помогать! Выходит, есть люди, которые о ней знают.
