На востоке чистое небо, ни тучи,
в такие ночи
Всякий, кто жил в столице,
дым над Фудзи увидеть хочет.
Рыбак Урасима драгоценную шкатулку открыл,
было это давно, а будто вчера…
Печально!
Хаконэяма — Шкатулка-гора.
До гор Камакурских осталось пройти
совсем немного.
Вот, наконец,
холм Журавлиный — Цуругаока.
Журавль — вот птица, что тысячу лет живёт.
Сосна — вот дерево, что тысячу лет растёт.
Жизни закон в Поднебесной един!
Славься! Славься! Наш господин!
Второй была Камэдзуру из Кисэгавы, она спела «Цветы леспедецы».
Прекрасны и мискант в Исэ,
И в Нанива — тростник.
В горах Камакура в росе
Трава, и в Мусаси
Прохладной зелени лугов
Прекрасно многоцветье,
Но не сравниться ничему
С двуцветной леспедецей.
Третьей была дочь Юя Дзидзю, она станцевала танец-кагура. Четвёртой выступала Ботан из Ирумагава, она спела «Обломки тушечницы».
Пятой была Мандзю. На ней была парадная одежда, подаренная супругой сёгуна. Весной ей исполнилось тринадцать. В своём двенадцатислойном хитоэ с рукавами на подкладке с цветочным узором она появилась из музыкальной комнаты. С чем её сравнить! Изяществом она превзошла бы камышевку, порхающую по ветвям дерева. Неожиданно громко она запела.
Всю землю ароматом напоив
Цветёт весной долина слив
За нею, взоры наши веселя,
Соседняя земля.
Так летом освежает зелени покров
В долине вееров.
Нам осень дарит чудные картины
Долины коммелины.
Когда идёшь, видна издалека
Долина тростника.
Вся белая зимою нам дана
Подснежная страна.
И не волнуют краткой жизни страхи
В долине черепахи.
Громкий голос журавлиный
Донёсся до земли.
Встали волны-исполины
В бухте Юи.
Иидзима, Эносима Острова,
Остров счастья, Эносима,
Ты — судьба.
Бесконечна, словно море[649],
Радость здесь.
Драгоценный шар[650]кто ищет
Их не счесть.
В государя мире
За тысячи поколений
Превратится в скалу
Ивао, покрытую мхом,
Камешек Садзарэиси.
Словно муж и жена — в Такасаго растущие сосны
И счастливой судьбой им отмерено десять тысяч лет.
Дунфан Шо — этот старец, отведавший персика Запада феи,
По веленью судьбы он прожил девять тысяч лет.
от аскет Рамапутра, который смог путь указать Гаутаме,
Его жизнь продолжалась восемьдесят тысяч лет.
Вот Вималакирти, мирянин, известный своим благочестьем,
Ему довелось дожить до тысячи лет.
В прекрасном цветущем саду Владычицы Запада Сиванму
Лишь раз в тридцать тысяч лет
Цветёт долголетия персика цвет.
Но даже о нём, когда речь идёт,
Слава сосен-сестёр его превзойдёт.
Славься, наш господин! Славься!
Здравствовать тебе не десять тысяч лет,
А шесть раз по десять тысяч лет!
Сосны-сёстры, проросшие, это тебе предрекают.
Процветание вечным пусть будет твоё!
Безграничным, как море, счастье пусть будет твоё!
Бесконечною радость пусть будет твоя!
На следующий день Мандзю пригласили к Ёритомо.
— Да, ты очень искусна в сложении имаё. Ты славно пела. Скажи, из какой ты провинции, кто твои родители, назови их имена. Я должен сделать тебе подарок, — сказал Ёритомо.
