Я подумал, что спорить на первых же минутах знакомства – это не красиво. И промолчал. Я так сильно увлекся поиском камней, что не заметил, как от нас отстал Тим.
– Слушай, у вас такие белые волосы… они что, сделаны из снега? – неловким шепотом произнес Тео.
– Почти, – сказал, как отрезал я.
– А можно потрогать?
Он потрогал мои волосы, а еще сказал, что моя кожа выглядит так, будто испачкана мелом. Я промолчал. Идя по той же дороге, мы нашли еще много мелких камней, которые как раз сойдут за монетки. Тим все это время стоял в стороне от нас. Как обычно.
– Вы близнецы? – Тео взглядом указал на Тима.
– А что, похожи? – улыбнулся я, будто не знаю, что мы похожи как две капли воды.
– А почему он все время молчит?
– Он всегда такой.
В этот момент Тео развернулся и направился в сторону моего брата. Это зацепило меня. Почему те, кто не проявляют никакого интереса к общению, всегда находятся в центре внимания? Вопрос остался витать в моей голове. Я подошел к ним ближе, и мы вспомнили о нашей затее. Кидать камни в колодец через спину и загадывать желания с закрытыми глазами оказалось самым веселым занятием на планете. Даже Тим расшевелился к концу нашей прогулки. Желания неизменно оставались такими же. Мы много болтали и смеялись. Время летело быстрее птицы, и когда я посмотрел на свои наручные часы, понял, что мы неплохо так опоздали. Больше всего на свете я боялся, что это была не только наша первая, но и последняя прогулка на улице. Кудрявый мальчик и по совместительству наш единственный, а потому и лучший друг сказал нам: «Завтра на том же месте». Я кивнул. Как же мне хотелось, чтобы это завтра на том же месте обязательно случилось. Когда Тео снова заметил грустный взгляд Тима, он подмигнул ему с лучезарной улыбкой одним краешком губ. Тот улыбнулся ему в ответ. Это и было то самое первое проявление их дружбы. Вот ты и попался, Тим Вайт.
Тетушка Агата встретила нас с испуганным лицом и пролитым чаем. Настолько сильно она была одновременно зла и рада нас видеть. Даже чай выпрыгивал из кружки. Мы получили хороший втык, но без малейшего зазрения совести могу сказать, что я ни о чем не жалею. Мы рассказали тетушке о новом друге, о певчих птицах, больших плывущих облаках, жуках и даже о камнях. Но о колодце ни слова – это тайна. А тайны… это ведь что-то на сокровенном? По крайней мере, мне так казалось. Этот день был особенным даже тем, что ночью мне впервые не было страшно. Я вспоминал все до мелочей, рисовал перед глазами синее небо и пытался не забыть черты лица кудрявого и улыбчивого Тео.
***
Подготовка ко взрослой и самостоятельной жизни проходила успешно, ведь следующим днем мы все же вышли за калитку нашего дома. Но на этот раз с телефоном. Одним на двоих. Лежа на траве под шум деревьев и звук ручья, мы болтали о больших проблемах маленьких людей и мечтали. Мечтали стать всемогущими, чтобы спасать мир от зла. Мы рассказали Тео о том, что прошлая встреча – это не просто наше знакомство друг с другом. Но и наше знакомство с миром. Что восемь лет своей жизни мы были вынуждены прятаться от солнца в стенах дома. И, наконец, рассказали ему об альбинизме, хоть и тетушка просила не болтать об этом. Но Тео можно. Теодор был поражен этой историей. И в его взгляде я увидел жалость. Мне не понравилось это чувство. Чувство жалости к себе. И это он еще не знает про смерть наших родителей…
– Теперь мои проблемы кажутся мне ничтожными, – признался Тео. – Я всегда хотел сам выбирать свою жизнь. Чтобы меня не отдавали на плавание, потому что это полезно для здоровья, в то время как я мечтаю заниматься музыкой. Ну, или хотя бы футболом. Чтобы меня отпускали гулять дальше этой улицы, как остальных ребят. И, чтобы, черт возьми, меня не заставляли есть манную кашу по утрам. Ненавижу кашу.
«Да уж, действительно, мне бы его проблемы», – подумал я, но так и не сказал вслух. И раз уж мы все решили выговориться (Тима это не считается, «выговориться» и его имя – это, пожалуй, слова-антонимы), я тоже пожаловался. Мы все так же лежали на траве под деревом, прячась от солнца и слушая пение птиц. Меня жутко бесит одинаковая одежда. Почему близнецы должны ходить так, будто их клонировали? Неужели по нам и так не видно, что мы братья? Или это делается специально, чтобы каждый раз люди спрашивали: «А ты кто, Тим или Анри?». К счастью, тогда в кругу нашего общения была только тетушка Агата и Тео, а они никогда нас не путали. Но вскоре эта проблема все же настигла нас.
– Чувак, как я понимаю вас. У меня нет братьев, но родители все равно умудряются сравнивать меня с кем-то. Обязательно какому-нибудь сынку нужно выпендриться и получить оценку лучше моей. Или по своей воле начать заниматься плаваньем. К черту их.
Мы с Тимом без капли сомнений начали рвать на себе зеленые футболки и синие джинсы.
– К черту их, – я повторил фразу Тео. И мы с ним начали громко смеяться.
