Несмотря на нашу временную игру в молчанку, мысли в наших головах не умолкали. В ней с большей силой витали вопросы, что касается гибели родителей. Почему? За что? Как это произошло? Кто в этом замешан? Были ли они тяжело больны? Ведь мы не замечали этого раньше. Но эти вопросы так и остались жить в голове, застряв в ней еще надолго. Ведь было ясно, если они выберутся наружу, так и останутся неуслышанными. А значит, там таится что-то очень страшное и серьезное. Какая-то тайна, которую от нас так старательно прячут. От этого становилось еще хуже, и я каждую ночь не мог уснуть, постоянно размышляя и фантазируя. Мне было страшно, что это «что-то» когда-то доберется и до меня. До моего брата. Что мы тоже должны умереть. Я знал точно только одну вещь: я не хочу умирать. И в полной темноте, с закрытыми окнами, так по-особенному невыносимо об этом думать. Неизвестность пугает больше всего. Это правда. Как только в доме выключались светильники и свечи, я начинал видеть тьму. И в этой тьме всегда пряталось «оно». «Оно» поджидало меня возле кровати, пока я чистил зубы. «Оно» стояло возле двери, когда я переворачивался с одной стороны кровати на другую. «Оно» молча сидело в кресле и терпеливо ждало пока я усну. Чтобы забрать и меня. Поэтому я не спал (по крайней мере, пытался не спать). Но всегда засыпал под утро, когда уже не было сил контролировать свое тело. Когда оно становилось ватным и мысли улетучивались куда-то вдаль от этой комнаты. Той ночью «оно» снова не забрало меня. Видимо, еще не настало мое время. И в эти минуты мне было до жути интересно, что же тогда чувствовали родители? Когда смерть забрала их. Было ли им так же страшно, как мне?
Брат продолжает играть в молчанку и портить нервы мне и тете. До этих событий интонация его голоса всегда была ровной и безэмоциональной, этим он всегда напоминал мне робота. Но сейчас же мне кажется, что скоро он забудет все выученные слова и станет похож на скелет. Я тоже уже не такой болтливый, как раньше. Но с тетушкой Агатой мы перешли на какой-то новый язык – язык жестов и вздохов. Когда Тим в очередной раз отказывается есть или когда мы молча вспоминаем о маме и папе, мы переглядываемся и тяжело вздыхаем. И кажется, что весь мир понимает, о чем мы хотим сказать. Но не можем. Все слова будто вдруг закончились. И иной раз мне кажется, что их вовсе не существует. Все слова из словаря не те. Они не подходят, чтобы описать ту боль, что кроется внутри. И жизнь уже точно никогда не станет для нас прежней. И я никогда уже не буду тем ребенком, что когда-то жил в домике за холмом. Родители показали мне мир, приоткрыв шторы. Но теперь я один на один с этим миром, который оказался слишком суров для ребенка. Мне нужно двигаться дальше, познавать новое, жить. И скоро я сам приду к этой мысли, но не сейчас. Сейчас же моя детская импульсивность мешает мне прийти к этой истине. Нужно время, чтобы все стало на свои места. Чтобы я смог отпустить родителей, а не вспоминать их лица каждую минуту своей жизни. Чтобы найти силы открывать глаза и радоваться новому дню. Найти силы жить свою маленькую жизнь.
***
Я с закрытыми глазами задуваю свечи на яблочном пироге и загадываю свое единственное и заветное желание. Разгадать тайну смерти наших родителей. Напротив меня сидит Тим и задувает свечи со своей стороны. Мне кажется, он загадал то же самое. И это тот самый редкий случай за долгое время, когда мы снова сидим все вместе за одним столом на кухне. Когда тетушка не приносит отдельно еду Тиму в комнату. Когда мы позволили себе улыбнуться. Сегодня тринадцатое июня. Наш восьмой день рождения. Но, кажется, повзрослели мы уже пару месяцев назад. День прошел тихо и спокойно. Мы просто позволили себе выдохнуть и провести время вместе. Тетушка приготовила всеми любимый Рататуй и достала новую кружевную скатерть. И вроде бы все так же почти молча мы общались друг с другом, но в этот день не был таким тяжелым воздух. Родители хотели бы, чтобы мы жили. И мы живем. Наверное, только благодаря этой мысли мы все же отметили наш день рождения и даже задули свечи. И каждый из нас представил маму и папу за нашим семейным столом. Как в тот вечер, когда мы впервые оказались на пороге этого дома. Когда закатное небо было ярче красок в альбоме, звенели бокалы, а улыбки не спадали с наших лиц. Счастливый был вечер. Жаль, что не повторится.
