Они сели в машину и исчезли, как будто и не было. Словно эта неведомая сила подтолкнула их автомобиль и направила в бездну. Я знал, что от этого места пешком мы доберемся до дома не раньше, чем через четырнадцать часов. Лес казался широким и нескончаемым, будто он захватил нас в свои объятия. И ни за что не хотел отпускать. На его величественном масштабе мы казались себе потерявшимися лилипутами. Как будто у нас не было никаких шансов выбраться оттуда. Но мы собрались с силами (которые, как мне казалось, покинули нас и уехали на машине вместе с Монт) и начали свой путь. Пройдя примерно пять километров, из ниоткуда появилась машина красного цвета, будто посланная нам самой судьбой. О предосторожности уже не было и речи, нам просто хотелось поскорее попасть домой. Если бы не этот добрый человек, который подобрал нас по пути, до Одерана мы бы доползли уже где-то к полуночи. К тому времени Агата бы уже съела себя изнутри. По дороге практически лысый широкоплечий мужчина низенького роста говорил о музыке, что звучала из проигрывателя машины, о своем сыне, который уехал в Канаду, и о тумане, в дебрях которого невозможно было разобрать, куда ехать. Несмотря на то, что он ворчал себе под нос, трудно было не разглядеть в нем настоящего добряка.
– А вы, видать, альбиносы? – спросил он, как будто бы только заметил. – Не боитесь гулять, да еще и в Вогезах-то?
– А чего бояться? – решил спросить я, чтобы выудить какую-то информацию. Или подтвердить ту, которую уже знал.
– Говорят, неспокойное место здесь, мистическое даже. Темная магия, что ли. Я не то чтобы прям верю во все эти штуки, но люди и правда пропадать стали. А многие, как мой сын, например, собственными глазами видели какие-то ненормальные вещи. Я-то тоже думал, причудилось, может, но потом и от других людей слухи разные разбежались. Мне и самому не раз казалось, что вижу что-то, но разве в этом тумане можно хоть что-нибудь разглядеть-то?
– А люди куда пропадают? Что об этом говорят? – «с этого места поподробнее», – подумал я.
– Маленькие вы еще, ребятня, чтобы ужасы всякие слушать, – переведя взгляд с дороги на нас, сказал дяденька. – Но предупредить обязан, – тут же добавил он.
– Не переживайте за нас, дяденька, мы не боимся. И не такие ужасы слышали.
– Маги-то эти – страшные люди. Кто знает, что им в голову взбредет. Аура у них такая…, – он вдохнул воздух. – Как кислое молоко. Воняет, и всем, кто рядом с ними находится, плохо становится. Говорят, все Вогезы уже пропитались их энергетикой. Как зомбированные все стали. Вот я вас и решил подобрать-то, чтобы вы не успели чем-то плохим пропитаться. А вы еще и альбиносами оказались! А к альбиносам у магов особенное отношение. Как бы вам так помягче…
– Да говорите вы, как есть. Едят они их или что?
– Поверье существует здесь много лет уже, что плоть альбиноса лечебной является. Что от всяких болезней излечить может. Я сам не проверял-то, но легенды эти уже не одно столетие по свету ходят. Многие почему и охотятся на таких, потому что плоть альбиноса, если продавать ее магам и колдунам по частям, пятьдесят или даже сто тысяч долларов стоит. Ну, что за заработки у людей такие? Я вот вообще не понимаю, как люди могут охотиться на людей? Это же совсем зверски получается. Неправильно это и чудовищно. Так вот и выходит, что маги рождение альбиноса проклятием считают, но в то же время и лечебным явлением. Вы не гуляйте тут больше от греха подальше, ладно? Родители ваши в курсе-то? Я вас десять минут от силы знаю, и то переживать уже начал.
По спине пробежался холод. Обычно я ни с кем не делился чем-то таким, особенно личным, но этот дяденька почему-то сразу расположил к себе. И к нему я почувствовал доверие, которого не чувствую обычно к незнакомым людям.
– Вы что-нибудь слышали про магов Монт? Я не знаю, много ли здесь магов обитает в лесу, но они точно одни из них. Они убили наших родителей.
– Вот оно как… – он сразу изменился в лице, и мне стало неудобно даже, что поставил его в такое неудобное положение.
– А вам что больше нравится: Metallica или AC/DC? – резко вклинился в разговор Тим. Наверное, дяденька подумал, что он таким образом решил сменить тему, из-за неловкости. Но я знал своего брата. Он не различает эмоции и, скорее всего, даже не понял, что атмосфера в машине стала немного напряженной. Редко это было, когда Тим становился инициатором разговоров. Просто его с детства увлекала музыка, и дяденька подкупил его, сам того не зная, тем, что из автомагнитолы играли его любимые песни.
– Metallica, наверное. Я рок-то не особо слушаю. Это от сына еще осталось. Он такой у меня, любит меня к чему-то своему приобщать. А я человек добрый и ленивый, чтобы новую музыку закачать. Вот и слушаю, когда настроение есть.
– А мне AC/DC больше. Не могли бы вы «Highway to Hell» назад вернуть? – попросил Тим, уставившись в туманное окно.
– Позитивное название. С такими дорогами – самое то, – рассмеялся дяденька.
