На том мы тогда и разошлись с Анри. Я ушел, чтобы подумать об этой ситуации в одиночестве. Я не мог понять и разделить его чувств. Было ощущение, что он просто хочет сделать мне что-то наперекор. Видя, что я стал сильнее, чем он. Я не знал, что такое ощущать внутри какие-то чувства, и поэтому не мог понимать других. Почему я был уверен, что убийца не Луи Монт? Все это время я искал и потратил очевидно много времени на поиски информации. Мне пришлось познакомиться с десятками разных магов. Объездить немало домов. Я возвращался в старые края, и в Вогезах меня жизнь снова столкнула с дядей Тони. Тот ворчливый, но добрый старик, который подвез нас домой, когда нам нужна была помощь. Я много раз после той встречи вспоминал, как мы ехали и слушали музыку. Как было хорошо, несмотря на все произошедшее в тот день. Я совершенно не боялся и не переживал. Дядя Тони с улыбкой меня встретил и даже почти сразу узнал. Я рассказал ему о своей жизни подробнее и попросил его рассказать все, что он слышал и видел за свою жизнь в этом месте. Он поменялся в лице и начал махать руками. Вел себя весьма странно. Но оказалось, что просто я приехал как нельзя вовремя. И какое совпадение, что буквально неделю назад к нему приезжал погостить однокурсник и рассказал новости. Будто был найден архив, где хранились фотографии с места преступлений в Вогезах. Но самого убийцу еще не нашли. «Фотографий-то только у меня этих нет, так что могу только контакты Рея дать, он следователем работает. Скажешь, что от меня, думаю, он тебе поможет», – улыбнувшись, сказал Тони. Я увидел на комоде фотографию в рамке, на ней был молодой Тони и парень с похожими на него чертами лица. Я сразу понял, что это его сын, который уехал в Канаду. И у которого такой хороший музыкальный вкус. Я улыбнулся. Мы выпили кофе, и я непременно отправился домой к этому Рею, в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку. Рей оказался светловолосым низким мужчиной, таким же приятным на вид, как и сам Тони. Только взгляд у него был профессионально-подозрительный. Поначалу он не соглашался идти со мной на разговор. Я был прямолинеен и холоден. Позже, он, видимо, понял, что я могу быть ему полезен ровно столько же, сколько и он мне. Я рассказал ему все, что знаю о магии в Вогезах и все, что мы раскопали и выяснили в Страсбурге. И даже немного о своей семье. А он взамен достал из сейфа файл с теми самыми полароидными карточками. Следов на них не обнаружили, поэтому выяснить, кто их автор, все еще не удалось. Я искал снимок, который хотя бы отдаленно мог напоминать реку Рейн. Фотографий было не слишком много, и я почти сразу увидел затемненную фотокарточку, на которой еле видна вода. На снимке не было видно жертв, но я почему-то был уверен, что эта фотография сделана именно в тот день, когда убили наших родителей. Было трудно разглядеть, но я пытался. Ветви деревьев, тусклый, едва заметный отблеск фонаря или луны. На дереве я заметил висящую на ветке куртку или пиджак. На нем был кровавый след. Это все, что я смог там увидеть. Это и стало моей первой зацепкой. В детстве мы не знали, как именно погибли наши родители, потому что от нас это скрывали. И в дневнике тетушки Агаты я тоже не помнил упоминания об этом. Я навестил тетушку с визитом, чтобы как раз обсудить это. Сейчас или никогда. Дело тогда быстро закрыли, не обнаружив следов и улик. И все, что мне оставалось – это ворошить прошлое не без помощи моей команды. Тео, как командир, часто давал наводки, а мы вместе с Роном, Ником и Мэтом ездили в разные места. Благодаря поискам улик по делу моих родителей, мы выходили на другие магические преступления. Как будто бы их совершил один и тот же человек. Похожее убийство произошло в Канаде в прошлом месяце. У него свой почерк, как говорит Рон. Свидетели с места происшествия гуляли поздней ночью около реки и услышали крики. Они утверждают, что у убийцы были черные волосы и очки. Поскольку дело обстояло темной ночью, следователь усомнился в данных показаниях. Он был уверен, что очевидцы могли додумать детали. И что людей, подходящих под это описание, огромное множество. Дело попытались быстро закрыть. Не совсем профессионально, с моей точки зрения. Но автопортрет, говорят, тогда все же был составлен.
