Я снял с безымянного пальца правой руки серебристый перстень-амулет с черным агатом, который в детстве едва не спадал с большого. Это был подарок тетушки Агаты на наш восьмой день рождения. Самая ценная вещь из всех, что у меня когда-либо были. Перстень, обладающий магией, не раз спасал меня от зла в этом мире, что охотилось на меня еще с рождения. Выжидало из-за стен родильного дома и пряталось по углам. Он защищал меня от косых взглядов, от моей неуклюжести и привычки все время попадать впросак. Помогал выйти сухим из воды и почти невредимым после драки. Я обязан тетушке и ее добрым чарам всей своей жизнью. Смотря на перстень на своей ладони, я улыбаюсь. Я должен был умереть, еще будучи младенцем. Однако каким-то способом умудрился прожить до двадцати одного года. Все случилось именно так, как должно было. И в этот раз никакие высшие силы не могли этому препятствовать. Пробираясь почти наощупь сквозь Сумеречный туман, едва видя очертания лиц друг друга и ветви деревьев, смотрящие на нас свысока, мы продолжили наш разговор. Пытаясь ухватиться за каждое слово.
– Это было страшно? – спросил Анри, немного погодя. Как будто боясь нарушить ход моих важных мыслей.
– Что? – переспрашиваю.
– Умирать. Страшно?
– Нет, – бросил ему я. – Не страшно. Ты растворяешься в мысли, будто тебя и не было никогда вовсе. А все оставшиеся воспоминания – это лишь плод твоего больного воображения, какая-то иллюзия… Ты есть, но тебя уже как бы нет. Тебя ничего не тревожит. Благодать.
Я не хотел нагнетать с рассказами о том, как тяжело противиться судьбе. Как больно глотать холодный воздух, задыхаясь от воды по всему телу. Как ты чувствуешь, осознавая своей почти бездыханной сущностью, что это конец. А дальше ничего. Как медленно расплескиваясь по твоим конечностям, вода оглушает и впитывается в тебя, словно в губку. Конечно, это страшно, когда за тобой приходит смерть. Но жить на земле бывает в тысячу раз сложнее.
– Тебе сейчас незачем об этом думать, – добавил я к уже ранее сказанному. – Тебе эти мысли совершенно ни к чему.
К этому моменту мы уже, кажется, приблизились к Лунной долине. Еще издалека было заметно, что жизнь это место изрядно долго обходит стороной. Лунная долина напоминает поверхность Марса. Мы с братом пробирались через узкие ущелья, озирая окрестности. Взбирались на волнистые дюны, загребая целые груды песка в обувь. В этом тихом месте было и то, что всегда характеризовало Мунспейс: красивый ярко-алый закат, пробирающийся сквозь облака, брызгая в тебя своими красками. Здесь не было ничего живого: ни травинки, ни кустика – одни камни. И светящая с неба луна. Вдруг неожиданно, совершенно из ниоткуда, появился Гермес. За его спиной скрывалась хрупкая девушка с белыми локонами. Они оба были явно чем-то встревожены. Девушка выбежала из-за спины Гермеса и уткнулась в плечо Анри, вставая на носочки. Он обнял ее, медленно перебирая руками светлые волосы. Она была примерно на три головы ниже его.
– Нам нужно идти, – поторопил Гермес. – Осталось всего два часа.
– Мы можем переместиться?
– Нет. Сейчас нам отсюда можно выбраться только своими силами. Но не переживайте, за нами уже выехали.
Высоко в небе рассеялись тучи, сквозь которые в нашу сторону стремительно летела стая птиц. Это были пегасы13. Белоснежные, крылатые, точно только сошедшие из экранизации сказки. По сигналу Гермеса каждый запрыгнул на своего коня, и мы отправились в путь. Я был рад, что Гермес не стал тратить время на то, чтобы противиться моему присутствию. Это гораздо облегчило мне и без того неспокойную жизнь. Несмотря на то, что в Мунспейс был еще день, в Лунной долине стояла кромешная тьма. Луну из-за пустынных гор было почти не видать. Я управлял пегасом, которого шатало в разные стороны из-за невозможности разглядеть что-то сквозь дебри тумана. Впереди меня, тоже покачиваясь, летел Анри, которого сзади за плечи обнимала его дочь. Как только я увидел ее, мне не нужно было представлений. Я сразу догадался, что именно о ней мне тогда говорил Анри. Когда сверкнула вспышка молнии, ослепляя каждого из нас, с неба посыпался ледяной ливень. Перед собой я увидел, как капли в воздухе смешались с пеплом и тут же окрасились. Затем, чуть приглядевшись, они смешали в себе все: и песок, и пыль, мел, сажу, грунт и даже пыльцу. Разглядеть подобное видение вновь помогла Селена. Она умела появляться неожиданно, но всегда как никогда вовремя.
– Где ты была так долго? – оборачиваясь назад, встревоженно спросил Гермес.
– Я была на Бирюзовой горе. Меня задержал Танатос. Прости.
– Снова хочешь встрять из-за него в неприятности? Сколько тебе повторять, чтобы ты больше не поддавалась его шантажу?
– Ты же знаешь, когда дело касается света и тьмы… Я не могу совладать с собой. Я не могу допустить, чтобы тьма победила. Танатос уже который раз задевает меня. А я ничего умнее не могу придумать, чем отвечать на его глупые провокации.
