Тьма… Она могла дать очень, и очень многое. Всплывающие в глубине сознания картины полного превосходства, тысячами растерзанных зияющих кровавыми ранами тел. Исковерканные смертельным ужасом лица. Превращенные в кровавое ничто… Сделай я это раньше, Волдеморт, Дамблдор, кто угодно — с моей естественной силой, обладая бесчисленным множеством орудий Тьмы, неуязвимый к обычным заклятиям, способный заново отрастить тело если это необходимо, они были бы всего лишь досадной помехой.
Даже Патронус, магия света… один взгляд в глаза подготовленного, защищенного, упивающегося своим превосходством Грюма в буквальном смысле вывернул его душу наизнанку. И это все было бы в моей власти, стоит мне только захотеть…
Но в то же время я знал, что пути назад уже не будет. Теперь я понял, почему записей о фамильном «проклятии» не было в книгах, и лишь Арктурус решил записать свои рассуждения на страницах фамильной истории, не раскрывая всего. Обрывки памяти предыдущих владельцев, надежно спрятанные в цепи заклинания удерживающие Тьму и не позволяющие ей завладеть моим телом без разрешения — все они давали один четкий ответ.
Стоит мне хотя бы один раз поддаться ей, тьма уже не отступит, меняя и коверкая мой разум для достижения всего лишь одной цели — больше смертей, больше силы, уже ничем не сдерживаемой. Какой-то частью разума, я понимал, что именно так и рождаются по-настоящему чудовищные монстры, саму память о которых стараются вымарать из истории.
«Но вместе с тем…» — на глаза вновь упала пелена той безумной ненависти, которую вызывал во мне один вид искаженного в мучениях, все еще живого, несмотря на вырванное сердце Аластора. — «Это было так заманчиво…»
— Ма.ма… — своим обостренным слухом услышал я стон очнувшейся девушки. Слезы феникса, без остатка отданные Альбусом ради крохотного шанса спасения ученицы, тело которой захватил крестраж — все-таки сработали. Она очнулась… И это помогло очнуться и мне.
— Меня зовут… Сириус Блэк, — произнес я в слух, хотя необходимости в этом не было. Просто собственный голос помогал бороться… отчасти с самим собой. Тьма и так знала практически все мои мысли, чувства, желания… запутывая, и выдавая навязанное за собственно. Но все-таки, она знала не все. Одно несоответствие царапало слух. Я уже давно не был тем, кем она меня считала. Спасибо, дедушка. Теперь, я окончательно понял твое послание. —
Девиз рода Блэк. Ключ к заклинанию на мгновение сковал волю древней сущности, помогая справится с ее безграничными силами. Сердце в моих руках, повинуясь команде было выхвачено двумя жадными пастями и разорвано на две половинки. Вот кто-кто, а Аластор точно не заслужил спокойного посмертия, достойный веками перевариваться в желудке у той, что древнее самих звезд.
Угасающий голос теперь явно источал злобу. Теперь, после моего отказа, тварь, обладающая своей и крайне изощренной волей явно попробует отомстить, но… Теперь я знал, что достаточно всего лишь никогда больше не произносить слова, вызывающие ее. А уродливый собеседник, приходящий в кошмарах во сне и наяву… Чтож. Мне всего лишь нужно было то, что и так являлось основой магии. Воля, сила, намерение.
Надеюсь, я справлюсь.
***
Когда Тьма оставила мое тело, боль с новой силой навалилась на меня, пригибая к земле. Я рухнул на одно колено, нащупывая в кармане остатки от зелий. Я использовал практически все что есть в борьбе с Волдемортом, остались всего несколько склянок. В том числе и обезболивающее.
— Тфу… — чуть не вывернул я желудок наизнанку, когда мерзкое зелье оказалось внутри, смешавшись с уже имеющимися.
Помогло не особо, но стало… терпимее. Дальше я поднял выроненную Аластором шкатулку с палочками и поспешил к девушке, которая вновь находилась в тяжелом забытье. Но хвала Мерлину, дыхание стало гораздо стабильнее. Я уложил ее на трансфигурированные носилки, еще раз осмотрев рану от меча.
Та уже полностью затянулась, оставив небольшой шрам. Хотя ей все равно нужно было под присмотр целителей. Такие вещи бесследно не проходят… Не удивлюсь, если девушка и вовсе останется сквибом. Но, в любом случае она жива. А это главное. И за это следует благодарить на самом деле именно директора…
— Альбус, — на всякий случай проверил я его тело диагностическими чарами. Но нет. Чуда не произошло. Дамблдор все-таки умер. Его грустно улыбающееся безжизненное лицо так и осталось на полу, рядом с горсткой пепла, в которую превратился до последнего защищающий его Фоукс. Также неподалеку валялись две половинки диадемы и вполне целый «ловец», который с удовольствием был насажен мной на клык Василиска.
