– Мы создали, – снова поправила я. – И именно поэтому я не позволю тебе уничтожить её в попытках насолить мне.
– О чем ты говоришь? – он сделал вид, что не понимает.
– О попытках скачать базы данных клиентов. О запросах к архивам проектной документации. О планах создать параллельную структуру и увести туда ключевых клиентов.
Его глаза сузились:
– Ты следишь за мной?
– Я защищаю наши общие активы, – я подошла ближе. – И буду продолжать это делать, пока суд не решит, как их справедливо разделить.
Дима покачал головой, словно не веря в происходящее:
– Ты не понимаешь, что творишь. Бизнес не может функционировать в таком режиме. Клиенты начнут нервничать, конкуренты воспользуются ситуацией…
– Поэтому я предлагаю решить всё быстро и цивилизованно, – я села в кресло напротив его стола. – Давай договоримся о разделе активов, подпишем соглашение и разойдемся как деловые люди. Без этой изматывающей войны.
На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес:
– И какой раздел ты считаешь… справедливым?
– Пятьдесят на пятьдесят, – ответила я без колебаний. – Половина акций компании остается у тебя, половина – у меня. Каждый волен продать свою долю или управлять ею по своему усмотрению.
Дима усмехнулся:
– И ты действительно думаешь, что сможешь управлять бизнесом без меня? Ты даже не разбираешься в финансовых схемах…
– О, я многому научилась за последнее время, – я улыбнулась. – Например, я теперь прекрасно понимаю, как работает «БетаТрейд» и куда уходят деньги, которые проходят через эту компанию.
Его лицо застыло:
– Это блеф.
– Проверь, – я пожала плечами. – Папка с документами уже у прокурора. Пока это просто информация к сведению, но если наш конфликт продолжится… кто знает?
Это была чистая ложь. Никаких документов у прокурора не было. Но Дима не мог этого знать наверняка.
– Ты не пойдешь на это, – он покачал головой. – Это разрушит компанию.
– Возможно, – я встала. – Но я уже не та женщина, которую ты знал, Дима. Я больше не боюсь потерять то, что у меня есть. Потому что самое ценное – моё достоинство и свободу – ты уже не сможешь у меня отнять.
Я направилась к двери, чувствуя его взгляд спиной:
– Подумай над моим предложением. Пятьдесят на пятьдесят, чистое разделение, без взаимных претензий. Это лучшее, на что ты можешь рассчитывать в сложившейся ситуации.
Уже взявшись за ручку двери, я обернулась:
– И да, доступ к системам останется ограниченным, пока мы не придем к соглашению. Ничего личного – просто бизнес.
Обеспечительные меры суда начали работать как часовой механизм, неумолимо сжимая петлю вокруг финансовых возможностей Димы. Каждое утро я просматривала уведомления от банка о попытках крупных транзакций – и каждое утро видела красные отметки «ЗАБЛОКИРОВАНО» напротив сумм, которые мой муж пытался провести в обход установленных ограничений.
– Вероника Александровна, у нас проблема, – Ольга вошла в мой кабинет со встревоженным видом, держа в руках папку с документами. – «МегаСтрой» отказывается от контракта. Говорят, что не могут работать с компанией, где идут судебные разбирательства.
Я отложила ручку и внимательно посмотрела на свою помощницу. «МегаСтрой» был одним из наших крупнейших заказчиков – контракт на сорок миллионов рублей, который должен был обеспечить нам стабильность на ближайшие полгода.
– Они официально расторгают договор?
– Пока нет, – Ольга нервно теребила папку. – Просят встречи для «обсуждения сложившейся ситуации». Но тон… он не внушает оптимизма.
– Назначь встречу на завтра, – решила я. – Посмотрим, что они хотят услышать.
– А если они все-таки уйдут?
– Тогда мы найдем других клиентов, – ответила с уверенностью, которой не чувствовала. – Бизнес не может зависеть от одного контракта, даже такого крупного.
После ухода Ольги я достала телефон и набрала номер Коршунова.
– Алексей Дмитриевич, у нас первые потери среди клиентов. «МегаСтрой» колеблется, другие наверняка тоже нервничают.
– К сожалению, это возможный риск, – голос адвоката звучал спокойно. – Крупные компании избегают работать с фирмами, где идут судебные разбирательства. Слишком много неопределенности. Но это временное явление.
– Временное? – я почувствовала раздражение. – А что, если мы потеряем всех ключевых клиентов, пока будем выяснять отношения в суде?
– Тогда делить будет нечего, – ответил Коршунов с легкой иронией. – Но, если серьезно, Вероника Александровна, это часть процесса. Дмитрий тоже это понимает, поэтому наверняка уже ищет способы минимизировать ущерб.
Как в воду глядел. Через час Михаил из службы безопасности доложил мне о попытке Дмитрия вынести из офиса несколько папок с документами.
– Я остановил его в соответствии с вашими инструкциями, – объяснил Михаил по телефону. – Он был… недоволен. Сказал, что это его личные записи.
– Что именно он пытался вынести?
– Адресные книги, файлы с контактными данными клиентов, какие-то рукописные заметки. Все вернул в кабинет, но явно был в ярости.