Я поблагодарила Михаила и повесила трубку. Дмитрий пытался создать собственную базу данных для будущих проектов. Логично – если он не может управлять существующей компанией, начнет строить новую.
В обеденный перерыв я встретилась с Романом в небольшом кафе недалеко от офиса. Он выглядел довольным, что уже само по себе настораживало.
– Как дела? – поинтересовался он, заказывая кофе.
– Теряем клиентов, – честно ответила я. – «МегаСтрой» колеблется, остальные нервничают.
Роман кивнул с понимающим видом:
– Это было предсказуемо. Крупный бизнес не любит нестабильности. Но знаете что интересно? – он наклонился ближе. – «МегаСтрой» уже обращался ко мне с предварительным запросом. Хотят знать, можем ли мы взять их проект, если они разорвут контракт с вами.
Я поставила чашку на стол резче, чем планировала:
– Как быстро. Они еще официально ничего не расторгли, а уже ищут замену.
– Рынок не терпит пустоты, – Роман пожал плечами. – Если «СтройИнвест» не может выполнить обязательства, кто-то другой должен это сделать.
– И вы, конечно, готовы прийти на помощь, – в моем голосе прозвучала легкая ирония.
– Нет, конечно, – он улыбнулся. – Мои мощности ограничены. Я не смогу взять все проекты, которые вы потеряете.
Что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Слишком уж уверенно он говорил о проектах, которые мы «потеряем», словно это был уже решенный вопрос.
– Роман, а как именно «МегаСтрой» узнал о ваших возможностях? – спросила я невинно. – Насколько я помню, вы работаете в других сферах.
– О, рынок строительства меня интересует давно, – ответил он легко. – Всегда полезно знать, что происходит у соседей по отрасли. Естественно, поддерживаю контакты с разными компаниями.
– Понятно. Наверное, сейчас самое время для расширения. Учитывая… нестабильность некоторых игроков.
– Возможно, – он пожал плечами. – Хотя я не стремлюсь наживаться на чужих проблемах. Просто готов помочь, если представится возможность.
После встречи с Романом я вернулась в офис с неопределенным чувством. Еще несколько дней назад его готовность помочь казалась искренней, но сейчас в глубине души что-то меня настораживало. Впрочем, в моем нынешнем состоянии подозрительным мог показаться любой.
Вечером дома я просматривала документы, когда раздался звонок от Дмитрия. Первый за три дня.
– Ты довольна? – его голос звучал устало и зло одновременно. – «МегаСтрой» хочет расторгнуть контракт. «АльфаДевелопмент» тоже задает вопросы о стабильности компании.
– Я не виновата в их решениях, – ответила спокойно. – Они имеют право выбирать, с кем работать.
– Ты разрушаешь компанию изнутри! – повысил он голос. – Эти идиотские судебные запреты парализуют всю работу. Мы не можем проводить нормальные платежи, не можем принимать быстрые решения…
– Мы можем, – перебила я его. – Просто теперь для крупных операций нужно мое согласие тоже. Разве это неразумно для совладельца?
– Совладельца! – он зло рассмеялся. – Ты никогда не понимала в бизнесе! Твоя доля была чисто номинальной, данью семейным отношениям. А теперь ты хочешь играть в директора?
– Значит, пора научиться, – холодно ответила я. – И кстати, о номинальности моей доли… Интересно, что ты пытался переписать именно «номинальную» долю на «ВэйвТек». Видимо, даже номинальность имеет свою ценность.
Тишина в трубке длилась несколько секунд.
– Послушай, – тон Дмитрия изменился, стал мягче. – Я знаю, ты злишься. И у тебя есть на то основание. Но подумай о компании, о людях, которые работают в ней годами. О Матвее, в конце концов. Что он скажет, когда узнает, что мы разрушили семейный бизнес из-за… из-за личных обид?
Классический прием. Апелляция к высоким мотивам, попытка вызвать чувство вины. Раньше это работало безотказно.
– Матвей поймет, что иногда нужно защищать то, что принадлежит тебе, – ответила я. – И что доверие, однажды потерянное, не восстанавливается просто потому, что это удобно.
– Значит, ты готова идти до конца? – в его голосе прозвучало что-то похожее на угрозу.
– До какого конца, Дмитрий?
– До конца, когда от компании останутся только долги и испорченная репутация. Когда все клиенты уйдут к конкурентам, а сотрудники – на биржу труда.
– Тогда будет честный раздел того, что останется, – сказала я твердо. – Половина на половину.
– Половины от нуля – это ноль, Вероника.
– Тогда мы оба получим по нулю. Справедливо, не находишь?
Он повесил трубку, не попрощавшись. Я осталась сидеть с телефоном в руке, размышляя о разговоре. Дмитрий был прав в одном – компания действительно теряла стабильность. Клиенты нервничали, сотрудники переживали, финансовые потоки замедлились.
Но альтернатива – покорно позволить ему лишить меня доли в бизнесе – была еще хуже.
На следующее утро Ольга принесла официальное письмо от «МегаСтрой». Они действительно расторгали контракт, ссылаясь на «нестабильную правовую ситуацию контрагента» и «невозможность гарантировать выполнение обязательств в срок».