Следующий час объясняла ему суть проблемы, стараясь быть максимально объективной. Рассказала о попытках Димы вывести активы, о его схеме с «ВэйвТек», о последних запросах к архивам и базам данных.
– Понимаю, что вы оказались между двух огней, – завершила свой рассказ. – Но речь идет о сохранности компании, которую мы все строили годами.
Михаил внимательно слушал, не перебивая и не выказывая эмоций. Когда я закончила, он помолчал несколько секунд, затем осведомился:
– Чего вы хотите от меня, Вероника Александровна?
– Помощи в защите активов компании, – ответила прямо. – Нам нужно ограничить доступ к ключевой информации для всех, кто не имеет на то прямых служебных полномочий. Включая Дмитрия Валентиновича.
Брови Михаила поползли вверх:
– Ограничить доступ генеральному директору? Это… необычная просьба.
– У меня есть судебное решение, – протянула ему копию постановления. – Обеспечительные меры распространяются на все активы компании, включая интеллектуальную собственность и информационные базы.
Он изучил документ, затем медленно кивнул:
– Понял. С юридической точки зрения всё в порядке. Но вы понимаете, что это приведет к открытому конфликту?
– Он уже существует, – пожала плечами. – Просто теперь мы переходим к открытому противостоянию. Как глава службы безопасности, вы обязаны защищать интересы компании, а не отдельных лиц.
Михаил задумчиво постучал пальцами по столу:
– Хорошо. Могу ограничить физический доступ к архивам и серверной. Но что с электронным доступом? У Дмитрия Валентиновича высший уровень допуска к системам.
– За это отвечает IT-отдел. Я уже говорила с ними, – не совсем правда, но близко к ней. – Они внесут необходимые изменения в протоколы доступа. От вас требуется только поддержать эти меры на уровне физической безопасности.
Михаил еще раз просмотрел документы, затем решительно кивнул:
– Я сделаю всё по закону, Вероника Александровна. Если есть судебное решение, я обязан его исполнять, независимо от личных симпатий.
Я почувствовала облегчение. Поддержка главы службы безопасности была критически важна для нашего плана.
– Спасибо, Михаил Дмитриевич. Я ценю вашу принципиальность.
После его ухода я связалась с Романом и сообщила о результатах разговора. Он был доволен:
– Отлично. Теперь нужно действовать быстро, пока Дмитрий не успел предпринять контрмеры. Я уже связался с нашим человеком в айти. Они готовы внести изменения в систему доступа сегодня вечером, после окончания рабочего дня.
План начал реализовываться с военной четкостью. К вечеру Михаил установил новый регламент доступа к физическим архивам – теперь для работы с оригиналами документов требовалось специальное разрешение, подписанное двумя руководителями компании. Одновременно айти-специалисты изменили протоколы электронного доступа, введя двухфакторную аутентификацию для всех критически важных систем.
Это означало, что даже при наличии логина и пароля Дима не смог бы получить доступ к базам данных без подтверждения через мой телефон. Фактически мы ограничили его возможности управлять информационными потоками компании.
К ночи всё было готово. Я чувствовала странное опустошение – словно пересекла какую-то невидимую черту, после которой возврата к прежней жизни уже не было. Заблокировав Игорю доступ к системам компании, я формально признала, что больше не доверяю ему не только как мужу, но и как деловому партнеру.
А утром разразилась буря. Я еще не успела приехать в офис, когда телефон взорвался серией звонков. Дима, Диана, секретариат, даже Михаил – все пытались связаться со мной одновременно.
Я ответила только на звонок Михаила:
– Что происходит?
– Дмитрий Валентинович в ярости, – голос главы службы безопасности был напряженным. – Он не смог получить доступ к системе и обвиняет всех в саботаже. Уже уволил двух айтишников и угрожает судебными исками.
– Я еду, – сказала я, разворачивая машину в сторону офиса. – Никому ничего не говорите до моего приезда.
Когда я вошла в здание компании, атмосфера была наэлектризована. Сотрудники говорили шепотом, бросая на меня испуганные взгляды. Из кабинета Димы доносились крики – он отчитывал кого-то, не стесняясь в выражениях.
Я глубоко вздохнула и направилась прямо туда. Пора было заканчивать с полумерами и скрытыми маневрами.
Не стучась, я открыла дверь кабинета. Дима стоял у стола, нависая над съежившимся айти-специалистом – молодым парнем, который явно не понимал, за что на него обрушился такой гнев.
– Что здесь происходит? – спросила я спокойно, закрывая за собой дверь.
Дима резко повернулся:
– А, вот и главный режиссер всего этого цирка! – он указал на меня пальцем. – Это твоих рук дело, не так ли? Заблокировать мне доступ к собственной компании!
– К нашей компании, – поправила я. – И да, это было мое решение. На основании судебного постановления об обеспечительных мерах.
Айти-специалист воспользовался моментом, чтобы незаметно выскользнуть из кабинета. Мы остались вдвоем – Дима, пылающий от гнева, и я, странно спокойная.
– Ты переходишь все границы, – процедил он. – Я создал эту компанию…