Месть и пламя полностью

Колдун встал и подошел к столу, где стояли настойки, стеклянные колбы и чаши с порошками, а также наполненные какими-то жидкостями стеклянные бутылки. Вернее, они там стояли раньше. Теперь же все было разрушено и разбито. Нексор поднял свободную руку, и в нее моментально легла подлетевшая волшебная палочка. Одним взмахом он смел со стола разбитую вдребезги утварь. Остался только небольшой искусно украшенный ларец: обтянутый темно-красной кожей и укрепленный узкими металлическими пластинками бронзового цвета. Крышка распахнулась, он опустил внутрь сопротивляющийся огонек, и ларец снова закрылся. У Нексора подкосились ноги.

Неужели он уже тогда осознал, что натворил? Что его душа безвозвратно уничтожена?

У него затряслись плечи.

От жалости к колдуну у меня вырвался стон. Я хотела утешить его, но меня не было там. Нужно спешить, нужно выяснить, что он сделал с ларцом и действительно ли вверил его дракону. Поэтому я продолжила глубже зарываться в воспоминания палочки.

Я видела плачущую Эстеру. Видела, как она умоляла его больше никого не убивать. Видела, как они все больше и больше отдалялись друг от друга. Видела ненависть Нексора, когда он встречал палатина Андраду, и видела, как прогрессировала болезнь Эстеры. А потом нащупала воспоминание, которое так долго искала. Нексор поставил ларец в каменный альков. Дракон гневно и злобно зарычал. Но мужчина с серебряными глазами смотрел только на ларец, совершенно не обращая внимания на рев зверя. Взмахнув волшебной палочкой, он наложил на сундук дополнительное запечатывающее заклинание, а затем отвернулся. Рык прекратился, как только он положил руку на одну из голов дракона.

На этот раз чудовище выглядело еще более ужасающим, чем запомнилось мне с первого раза. Ярость и ненависть в его змеиных глазах заставили меня содрогнуться.

– Ты будешь моим хранителем, Балаур.

Дракон издал жуткий вой, запрокинул голову и выдохнул пламя. Чешуйчатую кожу осыпало дождем искр. Пока монстр бушевал, откуда-то издалека доносился мелодичный смех.

Внезапно связь с палочкой оборвалась, и меня выбросило из воспоминаний, прежде чем я успела осмотреть пещеру, где Нексор заточил дракона. Но по крайней мере теперь я уверена. Я осторожно убрала палец с посоха. Дыхание Нексора до сих пор оставалось ровным. Как долго меня не было? Несколько минут или часов? Без понятия, но мне нужно срочно вернуться в кровать и притвориться спящей. Я поднялась на ноги и уже собиралась отвернуться, как вдруг на моем запястье сомкнулись тонкие пальцы.

– Что ты тут делаешь? – спросил Нексор хриплым ото сна голосом.

Он разорвал заклинание. Но уже слишком поздно. Я увидела то, что должна была. Он пристально смотрел на меня серебряными глазами. Волосы взъерошены, ноги широко расставлены, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Темный принц. Неудивительно, что со слов Анкуты я предположила, что она имела в виду Николая. Нексор, наверное, никогда не выбирал для своей души невзрачных носителей.

– Ты разговаривал во сне, – спокойно ответила я. – Мне показалось, что ты напуган. Я решила проверить, все ли в порядке. Тебе приснился плохой сон?

На его губах заиграла улыбка. Улыбка, которая не была присуща Николаю, только ему самому.

– Я не помню, – тихо произнес Нексор. – Но вполне возможно. Иногда мне снятся жизни, в которых мы с тобой встречались. – Затем он нахмурился. – У тебя рука ледяная. – Колдун нежно провел большим пальцем по внутренней стороне моего запястья, и по телу прокатилась волна дрожи. – Ложись обратно в постель.