Две пары глаз с непониманием посмотрели на Кайнара, и тогда ему пришлось пояснить:
– Ты говорил, что этот клинок передал тебе служитель церкви для того, чтобы ты защищал Альму.
– Верно, – подтвердил Джекс его слова.
– Сай просто выполняет работу. Защищает ее. – Кайнар указал на мойру, стоящую рядом с парнем. Кажется, до нее начало доходить раньше, чем до самого Джекса.
– Я не понимаю.
Кайнар не стал усугублять ситуацию и оставил свои ехидные комментарии при себе.
– Сай отдали тебе для защиты и охраны богини судьбы. Клинок защищает ее жизнь, но не твою, Джекс. Он был создан для
Это многое объясняло. Особенно те чувства, которые посещали Джекса во время сражений. Он посмотрел на сай в своих руках и сжал его. Клинок и впрямь становился сильнее, быстрее и опаснее, когда дело касалось жизни мойры. Он стремился защищать Альму.
– Это как-то нечестно, – отозвался Джекс. – Такое чувство, что меня использует мой же клинок! И почему он не может обезопасить меня как своего владельца?
Кайнар пожал плечами:
– Понятия не имею.
– Я тоже ни о чем подобном раньше не слышала, – задумчиво сказала Альма.
Тяжело вздохнув, Джекс решил поразмыслить об этом позже, когда будет готов принять эту правду. Не каждый день тебе сообщают, что твой клинок тебя же и использует. Чтобы остудить голову от ненужных мыслей, Кайнар подобрал очередную палку и предложил продолжить тренировку.
Джексу эта идея пришлась по душе. Парень решил, что ему стоит научиться управлять саем и владеть им самостоятельно. Сейчас мойра стояла рядом, и это сделать было проще. Конечно, он не хотел подвергать ее жизнь опасности, но и за свою тоже хотел научиться бороться.
Когда очередная толстая ветка дерева была сломана, Кайнар с досадой произнес:
– Черт, видимо, мне все-таки придется найти новую!
Сказал и поспешил уйти за отель в поисках замены.
Джекс подошел к Альме. Девушка стояла и смотрела куда-то в далекое небо, не испытывая особого интереса к происходящему. Она просто стояла, опершись спиной о дерево и скрестив руки на груди. Выглядела мойра задумчиво.
Джекс решился задать вопрос, который преследовал его все время тренировки с Кайнаром:
– Зачем ты пошла с нами? Тебе же явно скучно. Лучше бы поспала, пока есть возможность.
Сначала Альма не ответила, и Джекс уже было подумал, что она его не слышит, поэтому собирался повторить вопрос, но мойра посмотрела в его глаза. От столкновения их взглядов Джексу стало неловко, и он даже успел пожалеть, что подошел к мойре; возможно, это был не самый подходящий момент.
– Мне хотелось увидеть, как ты падаешь. – Уголки ее губ приподнялись в улыбке, и было заметно, как мойра старается подавить смешок, но глаза выдавали девушку.
Джекс оцепенел, забыв все слова, которые собирался сказать. Альма впервые пошутила. Действительно пошутила.
Ого, – подумал Джекс, но не стал произносить вслух, боясь, что Альма неправильно воспримет его восхищение. Он ее спугнет, если она подумает, что это издевка.
– А еще я хотела посмотреть на звезды, – дополнила она свой ответ, но теперь в ее голосе появились нотки грусти, а улыбка исчезла.
– Они напоминают тебе о доме?
Дождавшись кивка девушки, Джекс задал следующий вопрос:
– Ты скучаешь по сестрам?
Альма посмотрела на него, переведя взгляд с неба на парня.
– Я провела среди них всю свою осознанную жизнь. Я привыкла быть их частью и к тому, что они являются частью меня. Нас трое, и это всегда было нерушимым правилом.
– От привычного ощущения не так просто избавиться, – согласился Джекс, понимая, о чем говорит мойра.
– А ты скучаешь по кому-нибудь?
– Мне не хватает Лары, но я обязательно исправлю это, сделаю все для того, чтобы она проснулась.
– Я помогу тебе, смертный.
Несмотря на ее тон, Джексу казалось, что они говорили по душам. До этого момента, когда высокомерие богини вновь проявилось.
– Не называй меня так, у меня есть имя, и ты его прекрасно знаешь.
– Я называю тебя тем, кем ты и являешься.
Альма предпочитала называть его именно так. Так было легче. Иначе ей бы пришлось признать, что Джекс больше, чем обычный человек, не просто смертный, а кто-то особенный.
– Знаешь, – глухим голосом произнес Джекс, – смертным далеко до твоего дара, ведь ты мойра, богиня судьбы, которой подвластно многое в этом мире, но ты забываешь, что тебе далеко до смертных.
– С чего это мне далеко до смертных? – Альма нахмурилась. Ей явно не понравилось то, что сказал Джекс.
Он знал это и не собирался сбавлять обороты, его душа наполнялась гневом, а обида жгла изнутри.
– Тебе никогда не понять! – вспылил Джекс. На лице Альмы отобразилось удивление. – Пусть ты и богиня судьбы, мнишь о себе как о чем-то большем, но разве это так? Все, что ты делала, – это отрезала нити своими ножницами, и больше ничего! А люди живые, они могут чувствовать. Ты хоть раз задвигала свое высокомерие куда подальше и старалась не относиться к ним, как к предметам? Вряд ли богиня может понять, каково это – ощущать жизнь, которая льется подобно реке: иногда быстро, иногда ударяясь о камни, а порой спокойно и гладко, согреваясь солнечным светом.
