Слова Джекса были жестоки. Когда он закончил, мойра не опустила головы, она даже не отвела взгляда. Девушка продолжала пристально смотреть в его глаза и молчать, не показывая, что его слова могли задеть ее. Услышав конец фразы и увидев расширенные зрачки, слегка покрасневшие от гнева щеки и сжатые челюсти, Альма развернулась, чтобы не выдавать выражение своего лица.
Солнце постепенно появлялось на горизонте, показывая миру первые лучи. Вокруг было тихо, и шаги Кайнара отчетливо слышались, когда он приблизился к друзьям.
– Тут что-то произошло? – спросил он с настороженностью, но никто не ответил.
Кайнар ощущал напряжение, нависшее между этими двоими, и жгучую обиду. Но решил не вмешиваться не в свое дело, к тому же он не до конца мог понять, что же произошло за время его недолгого отсутствия.
Бросив толстую прочную палку на землю, Кайнар сообщил:
– Видимо, это больше не понадобится.
Альма, коротко кивнув, поспешила уйти в отель.
– Тебе следует перед ней извиниться, – посоветовал Кайнар, касаясь плеча Джекса и показывая кивком в сторону девушки, которая уже практически скрылась в тени прохода.
Джекс отдернул плечо, скидывая руку парня.
– Почему это я должен извиняться? Ты даже не знаешь, что произошло.
– Догадываюсь, – с непринужденной усмешкой произнес Кайнар. – Это не так трудно. Вы оба как открытые книги. И оба плохо умеете общаться с людьми.
– Она не человек: мойра, снизошедшая до простых смертных.
– Так вот в чем причина раздора! Неужели ты злишься на это? – Взгляд Кайнара был полон искреннего недоумения, и Джекс на секунду допустил мысль о том, что, возможно, он и впрямь мог погорячиться.
Отвечать парень не стал. Но Кайнар больше не настаивал. Он пошел в отель вслед за мойрой. Вскоре Джекс присоединился к ним.
В тишине каждый собирал свои вещи. Вернее, собирал их Джекс. В отличие от него, у Кайнара и Альмы ничего не было.
На первом этаже отеля располагалась столовая, где посетителей кормили завтраком. Джекса порадовал факт, что его стоимость была включена в счет номера. Кормили, правда, скверно: рисовая каша, больше походившая на сырую бумагу, чай, кофе на выбор и бутерброд с маслом.
Когда они спустились и разместились в салоне автомобиля, Кайнар завел двигатель и нажал на газ. Они выехали на дорогу, покинув отель. Кайнар включил радио слегка громче обычного. Джекс попросил сделать потише и настоял на том, что им стоит обсудить маршрут, к тому же у него все еще были вопросы к Кайнару.
– До сих пор не понимаю, зачем ты за нами увязался, – констатировал Джекс. Это и впрямь его беспокоило. Парень привык знать, кто находится с ним рядом. Было невозможно доверять тому, о ком ничего не знаешь.
Альма щурила глаза, в том числе из-за яркого солнца, которое сопровождало их в поездке. От очков мойра устала и, сняв их, положила рядом с собой. В кепке было жарко, поэтому она отправила ее к очкам. Белые волосы обдувало ветром из слегка приоткрытого окна. Девушка увидела одну темную прядь, словно испачканную в смоле, и перекинула волосы за спину, чтобы больше не обращать внимания.
Новый спутник в лице Кайнара не внушал ей никакого доверия. Она видела по лицу и замечала в поведении Джекса, что он тоже оставался в напряжении, старался подмечать мельчайшие изменения в поведении Кайнара. Мойра не была хороша в общении с людьми, но в этом смертном было что-то странное, то, что тянуло к нему и одновременно заставляло держаться подальше.
После слов Джекса она не переставала думать над ними. Особенно мысли одолевали ее во время поездки. Казалось, что она длилась вечность, а дорога была бесконечной. Мойра размышляла над словами смертного. Альма называла так Джекса, потому что не хотела выделять его среди прочих людей, не желала привязываться, ведь пройдет время, и она вернется, а он нет. Она будет жить вечность, а он нет. Их миры настолько разные, что им нельзя было пересекаться.
Прямой вопрос заставил Кайнара поежиться, а его голос вывел Альму из раздумий.
– Мой отец… эм-м… В общем, как вы уже знаете, он основал одну из городских больниц, но также его положение позволяет ему быть рядом с нашим правителем.
– Хочешь сказать, что твой отец – его лекарь? – удивилась Альма.
– Звучит слишком старомодно. – Несмотря на это, Кайнар все-таки кивнул, а черты его лица смягчились, и он выглядел менее напряженным, но все еще не был расположен к откровениям. – Но так и есть. Равид Хоуп входит в состав врачей, которых допускают к правящей семье.
– И к Демьяну? – с надеждой спросила Альма.
– Ага.
– Почему ты молчал все это время? – В голосе Джекса было осуждение и недовольство тем, что от него скрывали важную информацию. На его лбу даже появились морщинки.
– Мы не в самых лучших отношениях, – выдавил из себя Кайнар, имея в виду своего отца. – Мне не очень нравится говорить на тему семьи.
