Мне удается настоять на том, что сама о себе позабочусь — скрываюсь в ванной, которая к счастью смежная, передвигаться по этому дому — пытка для меня. Сначала просто промываю рану, но потом полностью залезаю под душ. Безотчетное желание смыть с себя все что случилось в этот день. После вытираюсь насухо, закутываюсь в большой серо-голубой халат Морозова. Возможно, он примет мое поведение как провокацию на дальнейший интим, но мне уже все равно. Нет сил ему сопротивляться. Что-то окончательно погасло внутри.
Но Ян ни слова не говорит о моем внешнем виде. Пока я отсутствовала в комнате появился поднос с едой. Салат, нарезка из разных сортов сыра и ветчины, овощи и фрукты.
— Тебе надо поесть. Ты слишком худая. Как ребенок, — хмурится Ян.
— Тогда надо было принести побольше углеводов, булок там каких-нибудь, пива, — не знаю откуда в мне находятся силы для попытки сострить.
— Я сейчас принесу, — улыбается Морозов, но не двигается с места.
— Не надо. И это сойдет, — отвечаю ворчливо.
Ем в тишине. Точнее, грызу кусочек сыра, погрузившись в мысли.
— О чем задумалась? — спрашивает Ян, пускаясь в кресло, напротив меня.
— О том когда все это закончится… Тебе не кажется что наша встреча выпускников затянулась? Она уже совершенно непонятная… И мы, то есть ты, вмешал родственников. Правильно ли это?
— Ты правда хочешь об этом поговорить? — спокойно интересуется Морозов. — Ты не устала? День нелегким был…
— Нет, я правда хочу узнать. Хочу прекратить эту агонию…
— Это не агония. Для меня — нет. Что если скажу, что это новое начало? Что ответишь, Тамирова?
— Я не понимаю…
— Я говорю тебе о чистом листе. Сможем начать? Попытаться забыть, выбросить прошлое.
— Так не бывает…
— Бывает. Если оба захотим, то сможем все.
Я так взволнована, что сердце буквально долбится глухими ударами о грудную клетку. Неужели… в это невозможно поверить, так не бывает. Неужели очкарик до сих пор любит меня?
— Зачем тебе это? — спрашиваю глухо. — Я причинила тебе боль… Я самый ужасный человек в твоей жизни. Твои родственники ненавидят меня. Или тебе нравится их провоцировать, затаскивая меня после скандала в свою комнату?
— Нет, Рита. Я никого не провоцирую. Не играю. Я действительно хочу попробовать построить нормальные отношения с тобой.
Он говорит так прямолинейно, смотрит в глаза, но я отвожу взгляд. Не могу, не умею быть настолько открытой, настолько смелой. Но Ян своим поведением еще сильнее заставляет восхищаться им. Его силой, смелостью, бесстрашием… и добротой. Хотя больше просто некуда. Я и так покорена, очарована этим мужчиной. Пусть даже он обращается со мной не так как мне хотелось бы… Не могу не любить его… И это пугает.
— Я не знаю, что ответить, — произношу едва слышно. — Мне кажется это ошибка.
— Не нужно предположений, — резко прерывает Ян. — Скажи, что ты хочешь. Тебе правда лучше к мужу вернуться? Я действительно до сих пор тебе не интересен? Как и в прошлом?
Боже, когда мужик красивый как Аполлон, с совершенным, крупным, мускулистым телом и лицом как с обложки журнала спрашивает о таком… это бьет наотмашь. Переворачивает все нутро. Почему, ну почему он настолько прекрасен? Неотразим во всех проявлениях? Как признаться, что дело не в нем, что это я комплексую… Страшусь того, что могу наскучить, стать ненужной, отработанным материалом. Боюсь поверить а потом потерять… слишком много в жизни теряла, разочаровывалась… Сейчас еще одного — не переживу, сдохну, сознавая что безнадежная дура и купаясь в отвращении к себе.
— Это точно не жалость? — уточняю тихо. — Потому что я не вынесу.
— Блядь, Рита, это точно не жалость, — рычит Ян. — Сколько ты еще будешь разыгрывать дуру и мучить меня? Я хочу, чтобы ты стала моей… Чтобы я мог по праву защищать тебя.
— Я замужем…
— Я тебя разведу.
— Я боюсь он причинит тебе вред.
— Я ничего не боюсь… только тебя.
— Ну спасибо! — фыркаю обиженно.
— Ты единственная, кто может причинить мне боль…
Только сейчас понимаю, что давно забыла о еде. Сижу и пялюсь на Морозова как на божественное явление. Он встает, подходит ко мне, заключает в объятия.
— Позволь мне позаботиться о тебе, малышка.
— Я не маленькая, — чертенок внутри никак не успокоится и продолжает спорить. — Тебе не нужно нянчиться со мной.
— Хорошо, — вздыхает Ян.
— У меня есть просьба, — говорю хрипло. Мне неловко произносить подобные вещи, и я немного опасаюсь, что мои слова рассердят Морозова, но я должна для начала разобраться в себе.
— Слушаю тебя. И почему кажется, что мне это совсем не понравится, — усмехается Ян.
— Я не могу пока спать с тобой.
— Почему?
— Так я пойму, что между нами все серьезно…
— Обламывая меня? — фыркает Морозов. — Паршивое условие. Так и знал, что кишки крутить будешь.
— Мне надо лишь подумать! И развестись! Ты сказал про чистый лист… Но какой же он чистый…
— Хорошо, если ты этого хочешь.
Яну определенно моя идея не нравится. Но он согласился! И это затапливает меня счастьем. Значит я для него не просто секс… без ограничений. Как со шлюхой. Мне конечно было все равно хорошо… Только вот потом ненавижу себя. С каждым разом все сильнее.
