– Потом я в ужасе рассказала это хозяевам, они испугались, но спокойно так сказали, что слышат подобное по ночам часто. А потом они еще спросили меня, не слышала ли я песню Последнего Радиста. Это случилось, когда в одном танке – из этих тысяч танков – термовзрывом поубивало всех, и остался один Радист. Но ему ноги прижало, и он не смог выбраться. И, говорят, он решил перед смертью петь, чтоб было легче умирать от открытого огня. Чего зазря орать, правильно? Ну, вот он и начал петь…И с тех пор, как где услышат где эту песню – там быть покойнику в этом Котле. Ну, примета такая, как собака воет в нормальной деревне, понял?
Но я эту песню … не слышала, – твердым голосом закончила рассказ Агнесса.
На все это Картман неожиданно уверенно заявил:
– Да, ну! Какие там духи! Это просто срабатывают переговорные самописцы на бортах, где еще батареи не сели, и крутят записи. Бывает. А ты уши развесила.
– Не веришь, тогда замолчи, а то шлем надену и маской закрою….
Такси стояло на невысокой дюне. Капот был откинут, его содержимое, уперев в бок единственную руку и покачивая головой, осматривал Хенаро.
Томас по рации общался с Базой.
– Мы опять их упустили. Но я кое-кого видел. Мальчика. Он сидел прямо перед нами. И еще кто-то поменьше. Видимо, тоже ребенок. Вроде девушка с ними была. Они обстреляли нас из танка. Прием.
– Принял. Я постараюсь выяснить, кто такие. Стой… У них есть танк?!
– Был. Он развалился от старости у нас на глазах. Та свалка, которую ты мне показывал по спутниковой карте – это, оказывается место танкового сражения восьмилетней давности. Это вроде та история про неудачную высадку, помнишь?
– Котел? Ну, да, было дело… Ладно. Поспешите, попадете под дождь. Вы должны успеть до дождя, иначе в грязи застрянете.
– Понял. Конец связи.
Томас криво усмехнулся и покачал головой своим мыслям. Появился Норьега. Он нес под мышкой грязный шар разбитого модуля.
– Смотрите, командаторе! Вот хитрые обезьяны: они залепили глаза модуля резинкой…
Томас равнодушно глянул на ослепленный модуль и обратил взор в сторону танковой мешанины Котла.
Агнесса продолжала свой разговор с Картманом. Они по-прежнему неслись по пустыне и беседа напрашивалась сама собой.
– Нам сказали, что генерал Монкада командует множеством каких-то радиоактивных карликов, – нервно дернув плечом, сказал Картман, – И нас предупреждали, что они чрезвычайно опасны.
– Ты наслушался ерунды, солдат. В городе и впрямь был приют для лилипутов. Ну, да, для карликов! Они стали часто рождаться у рабочих семей с рудников, который копали зеленый песок. Он радиоактивный. Ну, а детей приносили в приют. Все равно от них в рудниках толку нет. И так накопилось человек тридцать, этих уродцев. И у них был свой настоятель, и два воспитателя. Я сама там работала, на кухне. Я с ними дружила, они были такие маленькие, крохотные, ну, как бы… дважды дети.
– Как это – «дважды дети»?
– А вот так. А потом за одну ночь они исчезли из города. Сукин хвост, Френсис Татвайлер, ну, который возил свой «Звездный цирк» по мирам, приземлился тут, на Иерихоне, раскинул шатер. И мы повели лилипутов смотреть на дрессированных игуан. А Френсис как увидел наших, так чуть не ослеп. Они же смешные, да еще веселые, все умеют. И петь, и танцевать, стихи там всякие… Я их сама учила. На барабане вчетвером… Умора! Да, уж… Он сразу загорелся – это же готовая цирковая труппа! И втайне от нас уговорил, каждого, сбежать с ним. И они согласились. Наверное, потому что лучше жить весело, чем, грустно, даже если над тобой смеются. Он уговорил их выступать всей шайкой, поздно ночью прислал своего поверенного – заклинателя игуан. Тот, распихал их по коробкам, и смылся с Иерихона. На утро не нашли ни настоятеля, ни воспитателей. Те сбежали следом, с казенными деньгами. Правильно решили, что уж супом и куском сахара ворюга Френсис их обеспечит. И меня не нашли тоже сначала.
А потом нашли. Я была на площадке, где стоял шатер. Там валялось цирковое знамя. Желтое, с бубенчиками… Мне было так жалко…. Знамя я взяла на память… И еще – плакала.
Коцепус продолжал допрос Огилви. Тот отрешенно затягивался сигаретой и посмеивался.
– Глупости и бредни это все про украденных карликов. Страшные сказки на ночь. Никакой цирк никуда их не уводил.
Циркачи приезжали, правда, но Монкада их не пустил в город, они раскинули свой шатер в Старом Порту. А потом перемирие закончилось и Монкада их отправил к чертям собачьим – на орбиту. А лилипуты исчезли позже, гораздо позже. Их сам Монкада и увел. Они очень удобны для диверсионной работы. Выглядят как дети, не отличишь, могут запросто подорвать что-нибудь, или испортить. Когда Директория победила, Монкада собрал всех верных ему и увел в горы и поклялся не складывать оружия до тех пор, пока Директория не признает его законным губернатором Иерихона.
До сих пор прячется и запугивает нас своим Белым Эскадроном. И своим знаменем, которое вы пытаетесь снять…
– Опять этот Белый Эскадрон… И что это за знамя? Давно оно там висит?