Когда полностью вхожу в нее, на мгновенье замираю. В основном для того, чтобы удержаться и не кончить, но также и для того, чтобы обратить внимание на наши руки с кольцами, которые сидят на пальцах как влитые. Может, мы еще и не женаты, но яростное и защитное притязание Бетани на нас было самым сексуальным в мире.
— Тебе лучше начать двигаться, иначе я разозлюсь, что ты меня разбудил, — бормочет Бетани, когда ее глаза открылись в сонном оцепенении.
Я захватываю ее рот в поцелуе, отводя бедра назад, и вхожу в нее. Мой темп размерен и нетороплив, наши языки танцуют вместе в чувственном ритме. Даже несмотря на всю нашу одежду, это похоже на самую интимную сексуальную встречу.
Бетани извивается, что вызывает фантастическую смену ощущений каждый раз, когда мой член снова входит в нее. В один момент он оказывается неглубоко и задевает ее точку G. В другой раз я уже так глубоко внутри нее, что член касается ее шейки матки. Наше дыхание становится неровным, мы боремся с желанием начать трахаться, как сумасшедшие.
Одной рукой я пробираюсь под ее майку и пощипываю сосок, а другой скольжу по клитору. Бетани извивается все сильнее и сильнее, достигая своего пика, и у меня начинает покалывать низ спины, когда приближаюсь к своему собственному оргазму.
— Син… клер. О Боже, — хнычет Бетани, когда все становится слишком сильно, и она проваливается в небытие, увлекая меня за собой.
— О черт, — только и могу я выдохнуть в ответ.
Я даже не в состоянии описать это безумное чувство, омывающее меня, когда мой член пульсирует в Бетани снова и снова, а ее жадное влагалище принимает его целиком.
Я целую ее в висок и стягиваю одеяло со спинки дивана, чтобы укрыться, веки становятся тяжелыми.
— Люблю тебя, котенок, — бормочу я, когда сон окончательно затягивает меня.
* * *
Я резко очнулся от своей сексуальной комы, когда мне на голову вылили ведро воды.
— Сукин сын! — кричу я, так как мои зубы мгновенно начинают стучать от низкой температуры. Я вскакиваю с дивана, готовый разорвать того, кто посмел это сделать. И теряю дар речи, когда на меня смотрят шесть яростных взглядов наших бабушек и дедушек. — Э-э-э… Прости. — Я еще не совсем понимаю, за что извиняюсь, но решил, что лучше начать с этого.
Попс смотрит на меня.
— Прости? Это лучшее, что ты можешь придумать, мальчик?
Ну, Попс, учитывая, что я спал, как младенец, пока ты так грубо не разбудил мою задницу, да, это все, что у меня есть для тебя на данный момент. Но я не говорю этого, потому что он смотрит на меня так же, как тогда, когда отстегал меня за кражу конфет в детстве, поскольку они не входили в мой «разрешенный список». Я быстро начинаю ломать голову в поисках причин, почему меня встретили так враждебно. Наконец, помутнение рассудка проходит.
— О, черт меня побери, — бормочу я.
Упс. Угадайте, кто пользовался новеньким мобильником Константина и забыл предупредить бабушку с дедушкой об изменениях после того, как перекинул все данные и поставил свой старый телефон на зарядку, и игнорировал эту чертову штуку, как чуму?
Йо, Алекс Требек! Можешь сказать мне «Кто такой Синклер Блэквелл?» за полмиллиона?(Алекс Требек — ведущий телевизионной программы «Джеопарди»)
— Плати, сучка.
Я бросаю взгляд на кухню, где сидят Бетани, Джованни и Деклан с чертовой миской попкорна рядом с ними. Деклан протягивает руку к Джованни, Джи достает из штанов полтинник и шлепает его в руку торжествующе смотрящего Деклана.
— Подождите. Вы, говнюки, поспорили, сколько времени мне понадобится, чтобы понять, что я облажался? — Мое лицо искажается, когда вспыхивает раздражение. — Какого черта придурки, не сказали мне?! — спрашиваю я.
— Потому что я дал им четкий приказ не делать этого. — Голос Попса возвращает мое внимание к нему. — Я подумал, что мой собственный чертов внук, наконец-то, вспомнит, что нужно сообщить ему обо всех изменениях в его жизни. Но нет, он решил взять пример с Деклана и вести себя как идиот. — Попс поворачивается к Деклану. — Не обижайся, мальчик. Мы все тебя любим, но иногда ты ведешь себя как полный кретин.
Деклан пожимает плечами, засовывая в рот попкорн.
— Без обид, Попс. Обычно я с гордостью ношу это звание. Спорим, ты не ожидал, что я первым женюсь. — От его самодовольного голоса я невольно закатываю глаза.
— Поцелуй меня в зад, — бормочу я, что возвращает все внимание на меня. Просто замечательно.
«Может быть, ты уже закроешь рот, а?» — дразнит меня мое подсознание.
— Ты серьезно думаешь, что находишься в том положении, чтобы издеваться над кем-то, Синклер? — Его вопрос риторический, и, к счастью, на этот раз я достаточно умен, чтобы держать рот на замке.
Пошло ты, подсознание. Я победил… По крайней мере, на этот раз. У меня такое чувство, что этот разговор еще далек от завершения, так что в моих интересах не забегать слишком далеко вперед.
— У тебя ушло много времени, чтобы понять это. — Попс собирается сказать что-то еще, но тут приходит его очередь порвать мне вторую, подождите, возможно, третью, задницу.
