— Отлучение? Что именно это значит, Джованни? — Ее голос ледяной, и меня распирает от гордости за то, насколько стойкой оказалась моя сестра.
Джованни не съеживается, и я откидываюсь на спинку кресла, готовый наслаждаться представлением. Синклер проводит руками по лицу.
— Котенок, в нашем мире отлучение — это, по сути, высшая форма измены. Это значит, что наши бунтарские действия караются смертью.
Моя сестра хранит гробовое молчание, что, как я быстро понял, означает, что она собирается обрушить на них ад через три… два…
Стул, на котором сестра сидела, ударяется об пол, когда она резко встает. Обе руки лежат на столе, а ее голос пронзителен.
— Итак, позвольте мне прояснить ситуацию. Вы, идиоты, знали эту огромную гребаную деталь все это чертово время и что? Решили прикинуться дурачками и не сказать? Что, черт возьми, у вас за проблемы? Я должна быть включена в ваш разговор, когда вы решили игнорировать свои чертовы обязанности. Особенно когда на кону стоит ваша жизнь!
Поскольку между нами экран компьютера и восемь часов езды плюс-минус, мой брат вступает в разговор, как проклятый дурак.
— Бетани, они были под моим командованием. Я сказал им игнорировать… — Моя близняшка не дает ему шанса закончить, так как говорит ему заткнуться на идеальном русском языке.
— Значит, великий Константин Костов просто щелкает пальцами, и все становятся в строй, так ты говоришь? Ну, вот что я тебе скажу, брат… — бросается она на нас. — Мне плевать на твой статус. Для меня это ничего не значит. Я сражалась как проклятая все эти годы, и мне чихать, даже если эти ушлепки поклялись тебе в верности, я не собираюсь стоять в стороне от принятия решений. Особенно в тех, где их жизни под угрозой! Черт, моя, возможно, все еще под угрозой, ты, высокомерный козел!
Бетани поворачивается и уходит из поля зрения камеры, громко матеря всех, кроме бабушки, дедушки и меня, всеми унизительными словами, которые только есть в русском языке. Меня очень впечатляют ее оскорбления, и я посмеиваюсь над ее креативностью. Бабушки бегут за ней, оставляя нас всех сидеть в тишине. Ну, дедушки сидят в тишине. Мой брат, шурин и будущие шурины тушуются от только что полученных словесных пиздюлей, а я сижу с улыбкой на лице. Хотя они немного заслуживают этого, поскольку нам сообщили о свадьбе только после того, как она состоялась.
— Алексей, не переведешь, какие красочные оскорбления Бетани только что обрушила на головы наших мальчиков?
Я смеюсь, когда мой брат хмурится на меня.
— Ну, первым оскорблением она назвала их ублюдками. А остальные? Я скажу, что в моих интересах хранить молчание. Вдруг снова зайдет одна из ваших прекрасных жен, а я не собираюсь повторять то, что произнесла моя несносная сестра в дружеской компании. При всем уважении, конечно. — Я наклоняю бокал к экрану, а затем убираю его обратно.
Мой брат называет меня подхалимом под нос, а я кладу руку ему на плечо и похлопываю.
— Оу… Большой плохой босс братвы капризничает, потому что его отругала младшая сестра? — Я хмыкаю, и он адски бьет меня по плечу.
— Ладно, дети. Время игр закончилось. Но небольшой совет. Вы все должны понять, что, хотя наши жизни проходят на более подпольной стороне жизни, прозрачность в отношениях с вашим близким человеком очень важна. Вы можете думать, что защищаете его, но в процессе причиняете еще больше страданий. А теперь, Джованни, давайте перенесем этот звонок в другую комнату, — руководит мистер Блэквелл, и его взгляд задерживается на нас. — Джентльмены. У нас есть несколько тем, которые нужно обсудить подробно, и нужно составить планы.
Вот дерьмо… Возвращаемся к чертовой работе.
Константин
Три дня спустя
— У меня нет времени на это дерьмо, Лекс. Напомни мне еще раз, почему мы здесь?
Мой брат просто смотрит на меня пустым взглядом.
— Мне что, и правда нужно на это отвечать?
Лифт останавливается, и двери открываются в пентхаус. Я даже не пытаюсь ответить, когда мы выходим. Может, он и прав, но не собираюсь доставлять сопляку удовольствие, признавая, что во всем этом хаосе виноват я. Алексей никогда мне этого не даст забыть.
Когда мы проходим через фойе в главную комнату, меня встречает мрачное зрелище. Джованни в наушниках, как сумасшедший, набирает текст на кухонном острове. Вокруг него разбросаны книги и кофейные чашки. Не похоже, что он также много спал.
Хотя наш разговор с их дедушками на днях затянулся дольше, чем предполагалось, я уважаю этих людей. Они показали себя хорошими друзьями с моим отцом, несмотря на то, что отец был на десять лет их младше. И поделились многими удивительными историями, которые никогда не слышал о нем и его положении пахана. Несмотря на то, что мой отец руководил железной рукой и слыл безжалостным лидером, он, очевидно, оставался очень щедрым и заботливым человеком.
