— И что я понял? Кроме того, что узнал, что моя сестра жива? Что у нее было трое мужчин, которые любили ее больше всего на свете. — Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней лицом. — Эти люди поклялись мне, без вопросов, сделать так, чтобы тебя вернули живой. Отдали мне свои гребаные души, и все ради того, чтобы трахнуть тебя. Так что да, я, мать его, пахан Братвы Костова, сделал этот выбор — утаил от тебя информацию ради твоего блядского блага. Так что, если есть, на кого обижаться, так это на меня. Но тебе лучше встать в очередь, принцесса. Очередь длинная, и мне, откровенно говоря, пофигу. Я сделаю это снова и снова, если твоя задница будет в безопасности и под защитой. Поставь себя на мое место. Что бы ты сделала, если бы девятнадцать чертовых лет считала свою сестру мертвой, а потом поняла, что она жива? Ты бы сделала все, что в твоих силах, чтобы убедиться, что она защищена, независимо от сокрытия от нее информации, которая ее расстроит.
Так что, повзрослей, и включи свою систему определения местоположения, пока я не взял дело в свои руки. Потому что могу обещать тебе, что если ты думаешь, что я зол сейчас, попробуй бросить мне вызов еще раз. Лишь узнаю, что ты обращаешься со своими мужем и женихами как с дерьмом из-за того, что я прямо запретил им раскрывать информацию, мне будет посрать, что ты моя сестра. Я ломал шею человеку за гораздо меньшее и не против вытащить твою задницу из этой школы и запереть тебя обратно в чертову тюрьму, пока ты не вытащишь голову из песка.
Я даже не обращаю на нее внимания, когда ухожу. Она хочет вести себя как чертов ребенок, поэтому обращаюсь с ней, как с ребенком. Когда вижу, что Алексей стоит в коридоре с парнями, у всех широко раскрытые глаза от моего крика, я щелкаю пальцами, направляясь к лифту. И повышаю голос, чтобы Бетани меня услышала.
— Пойдемте. Чертова примадонна хочет побыть одна, так пусть это она получит.
Никто из них не спорит, все идут позади меня.
— Могу я спросить, куда мы идем, или это э-э-э… запрещено? — Деклан говорит с осторожностью.
Я нажимаю на кнопку лифта.
— Мы едем в ваш клуб. Я назначил деловую встречу с капо из картеля Карины, потому что кто-то выдернул меня из моих дел в Сиэтле. Так что, если этот кто-то сможет найти свою голову, которая сейчас засунута так далеко в заднице, то Иван будет стоять на страже внизу лифта, чтобы доставить ее туда.
Лифт опускается вниз.
— Надеюсь, ребята, у вас там есть «Столичная» или другая качественная водка.
— Только что сказал менеджеру, чтобы он забрал десять бутылок. Должны быть там к нашему приезду, — сообщает мне Синклер.
— Фантастика. Возможно, придется дать вам ваши звезды раньше, чем ожидалось, только за то, что вы ее терпели. Чертовы бабы.
Это вызывает у них усмешку. Но они не знают, что я уже занят утомительным процессом расширения империи и делаю все возможное, чтобы убедиться, что парни занимают подобающее им место в строю, а именно на самой вершине вместе со мной и Алексеем.
Деклан
— Ну, ты жестко ведешь сделку, пахан, но должен признать, что даже человек моей силы был бы глуп, если бы не согласился. Тогда по рукам. — Константин и господин Карина стоят и пожимают друг другу руки по поводу сделки, которую заключили здесь за тремя бутылками водки и двумя бутылками текилы.
Я мог бы сказать, что знаю половину того, что происходит, но солгал бы. Все мои мысли крутились в пентхаусе, гадая, как там Бетани. Она все еще злится на нас? Будет ли она когда-нибудь снова с нами разговаривать? И самый худший вопрос. Нужно ли мне готовиться к разводу?
Этот вопрос преследовал меня как никакой другой в последние несколько дней. Я сорвался и выпил пару таблеток только для того, чтобы поспать в своей старой кровати. После месяцев, проведенных в одной постели с тремя другими людьми, ложиться спать одному — это настоящий удар по лицу. Синклер украл кровать Джованни, потому что тоже не мог справиться с пребыванием в своей комнате, и Джи спал на диване. Ну, спит там, когда не занимается чем-нибудь на своем компьютере.
Алексей пихает мне в руку бокал.
— Давай, чувак. Пора праздновать! Все хорошо, да?
Его акцент ужасен, и я почти не могу его понять. Я поднимаю за него тост и залпом выпиваю спиртное. Привычное жжение в горле встречается с благодарностью, как теплое одеяло, накинутое сверху.
Джи смотрит на меня, когда я тянусь, чтобы налить второй бокал. Его осуждающий взгляд говорит мне все, что мне нужно знать. Да. Деклан свалился с гребаной телеги. За новую договоренность раздаются одобрительные возгласы, но я не в состоянии праздновать.
Встав, я подхожу к балкону и стою на том же месте, что и в тот вечер, когда Бетани появилась в нашей жизни. Чертовски комично, что в тот вечер я был в эмоциональном смятении и сейчас нахожусь в том же чертовом месте. Я покручиваю прозрачную жидкость в бокале, и меня охватывает сожаление. За последние несколько дней я с распростертыми объятиями принял все свои пороки и думаю, смогу ли когда-нибудь освободиться от их оков.
