Абсолютное спокойствие овладевает мной, когда принимаю свое прошлое как свое новое настоящее. Даже забавно, как быстро все встает на свои места. Еще более твердая решимость оседает во мне по мере того, как исчезает та, что защищала меня. Мне не нужно быть той слабачкой, которую все любили.
Единственные, кто видели сквозь фасад и любили провоцировать психопатку во мне, — это Синклер, Джованни и Деклан. Мои любовники. Мои гребаные короли. Те, к кому я собираюсь вернуться после того, как выясню, чего именно хочет от меня Питер. Ну, после того, как я сыграю с ним в свою собственную игру, а потом убью его.
Улыбка играет на моих губах, когда думаю о моих темных и опасных королях и о том, как они обрадуются, что их королева рядом с ними. Готовая уничтожить всех на своем пути, чтобы вернуться к ним, как и они, когда поймут, что меня больше нет.
— Какого хрена ты улыбаешься, куколка? — доносится раздраженный голос Питера.
Открыв глаза с новыми откровениями, я улыбаюсь и подаюсь вперед, чтобы привлечь его внимание.
— О, да так… Просто думаю о всех чудесных моментах, которыми я буду наслаждаться, когда мы будем вместе.
Он раздувается, как индюк, и ведет машину, думая, что так быстро победил.
— Правда, куколка? Ты, наконец-то, пришла в себя и поняла, кто твой настоящий господин?
Я, может, и подыграла бы ему, но он думает, что мой господин. Ага, как же.
Мои взгляд становится жестким, и слова с ядом срываются с моих губ.
— Господин? Ты никогда не будешь моим гребаным господином, долбоеб. Ты никогда не станешь чем-то большим, чем просто помехой. Занозой в моей заднице и одной из самых больших ошибок в моей жизни. И еще, никогда больше не называй меня куколкой. Ты не заслужил права на ласковые имена, в отличие от моих королей. А когда они придут за тобой… — Я смеюсь.
— Они не придут за мной. Ты врешь, глупая сука. Ты была просто временной игрушкой для них, пока я не вернул тебя туда, где ты должна быть.
Собравшись с силами, я наконец отвечаю:
— Как уже сказала, я не принадлежу тебе, Питер. Никогда не принадлежала и никогда не буду. Вбей это в свою тупую башку. А на счет временной? Ха! Сука, они мои короли, а я их гребаная королева. Они придут за своей королевой и сожгут весь этот мир в процессе. Так что наслаждайся тем временем, которое у тебя осталось, жалкий придурок. Оно подходит к жестокому концу, и мне не терпится увидеть этого. Черт, может быть, я присоединюсь к веселью и буду наблюдать, как жизнь уходит из твоих глаз.
Я пожимаю плечами и вижу, как его глаза становятся огромными, как блюдца, в зеркале заднего вида.
Он на секунду замирает и смотрит на меня в уморительной ярости. Затем поворачивается к своему другу.
— Заткни ее нахрен.
— С радостью. Сука сломала мне нос.
Его удар вырубает меня, но я приветствую темноту.
Джовании
Сижу на заднем сиденье нашего «Тахо», глаза начинают затуманиваться после того, как я последние пять часов всматривался в мелькающие экраны компьютеров.
— Чувак, давай остановимся. Мне нужно, черт возьми, размять ноги. Что угодно, хоть пять минут, а то скоро окосею, глядя на чертовы экраны. У меня голова раскалывается, а желудок сводит. Хочу поесть.
Меня встречает тишина. Подняв взгляд от экрана, понимаю почему. Синклер и Деклан оба в наушниках, они отключились от мира, пока Синклер мчится к Сиэтлу. То, что по идее должно быть восьмичасовой поездкой только из-за извилистого горного серпантина, на деле оказывается ближе к шести часам езды. Впечатляет, учитывая, что Деклан — наш постоянный демон скорости, а Бетани занимает очень близкое второе место.
Бетани. Моя Tesoro и весь наш чертов мир. Ну, она и, если верить этому дьявольскому приложению на моем телефоне, наш ребенок. Cristo, сердце бешено стучит и грозит остановиться, когда беспокойные мысли пытаются разорвать меня на кусочки.
То, что мы едем прочь от нее, вместо того чтобы сжечь весь этот коррумпированный город дотла, заставляет меня нервничать, желчь подкатывает к горлу. Все зашло слишком далеко. И нам нужна поддержка. Нам также нужно объяснить, кто мы такие, и молиться обо всем, о чем никогда не молились прежде, чтобы они позволили нам прожить достаточно долго и увидеть ее снова.
— Черт! — кричит Деклан, ударяя кулаком в переднюю приборную панель и раскалывая ее.
Я ничего не говорю, просто смотрю, как один из моих лучших друзей и любовников страдает, как и мы. Проблема с Декланом в том, что он был абсолютно трезв с тех пор, как Бетани появилась в нашей жизни, и сейчас балансирует на очень хрупкой грани, которая все сильнее хочет и готова вернуть его в эту неустойчивую яму черноты. С самого детства у него всегда душа нараспашку, и он никогда не стеснялся своих сильных чувств.
