— Что случилось с Виктором? Ты, очевидно, указал, что Константин — нынешний пахан. А что насчет Бетани и матери Алексея? Кроме того, имя Бетани не очень-то похоже на русское.
— Приятель… Ты задаешь вопросы, на которые даже я не знаю ответов.
— Что? Великий Джованни, наконец-то, нашел препятствие, которое не может преодолеть? — Дек хмыкает, а я бросаю на него хмурый взгляд. Выдохнув, я быстро заткнул его.
— О, я мог бы. Но я бы не хотел злить наших потенциальных зятьев и дядюшек нашего возможного ребенка, придурок. Мне знаете, тоже очень хотелось бы увидеть, как наш ребенок родится и вырастет.
В машине наступает тишина, пока они оба обдумывают мое заявление. Я не уверен в них, но знаю, какие чувства испытываю к Бетани… Или как там ее настоящее имя. Я люблю ее и планирую однажды жениться на ней, и оттрахать ее по полной программе. Раньше мне это не приходило в голову, потому что до нее я не раз подумывал о вазэктомии, просто потому что не хотел заводить детей с кем-то, кого мой отец выбрал бы в качестве моего будущего.
Архаично, и чертова шутка, ведь мой отец женился на той, кого любил, и к черту статус. Но они были просто жаждущими власти тиранами и не остановятся ни перед чем, чтобы получить то, что хотят.
Деклан издал громкий стон.
— Черт побери, мужик. Почему тебе обязательно нужно было это сказать?
С насмешкой, я говорю:
— Это правда! Вот почему! Я хочу вернуть ее так же сильно, как и вы оба, но не собираюсь сидеть здесь и нести чушь. Я люблю ее больше всего на свете. И с радостью отдам за нее все наши богатства. Всё это дерьмо не имеет значения, пока она не перевернула нашу жизнь с ног на голову самым лучшим образом. По крайней мере, теперь у меня есть цель, когда она вернется к нам.
— И что у тебя за цель? — с любопытством спрашивает Синклер.
Я пожимаю плечами, испытывая странное стеснение в груди.
— Делать все, что нужно, чтобы на ее лице сияла улыбка. Если это дети, дать ей столько чертовых детей, сколько мы сможем осилить. Если это переезд в деревню и жизнь на ферме, думаю, я придумаю, как стать чертовым фермером. Мне на все наплевать, лишь бы улыбка не сходила с ее лица.
Деклан
После признания Джио на последние сорок пять минут поездки в машине воцаряется неловкая тишина. От его признания мысли так быстро проносятся, что я не могу ни одной удержать в голове.
Люблю ли я Бетани? Да, черт побери. Я бы отрезал свой член и преподнес бы его ей на серебряном блюдечке, если бы она попросила. Хочу ли я, чтобы она всегда улыбалась? Да. Какой идиот не хочет, чтобы их девушка была счастливее, когда получает свою любимую еду, десерт или вечер в кино? Правильно, только дурак. Но на самом ли деле ли я сделаю все, что она попросит?
Вот что ставит меня в тупик. Если бы она попросила меня пойти на терапию по поводу моих проблем, я бы, наверное, рассмеялся, а потом пошел бы выпить. Если бы она спросила обо всех моих секретах, что бы я сделал? Мы не можем рассказать ей о синдикате «Трезубец». Ни одна женщина никогда не знала об этом. Конечно, бывали догадки, но над этим всегда просто смеялись и называли это клубом братства парней в университетском городке.
Люди не в курсе, чем мы на самом деле занимаемся. Они бы ахнули, если бы узнали, что наша инициация — это убийство того, кого мы больше всего ненавидим. Эта мысль возвращает меня к человеку, которого я выбрал в ночь, когда получил свое кольцо…
Холодные мурашки бегут по коже, когда мы входим в главный зал среди катакомб под универом, жуткий страх, который живет в этих стенах и во всех, кто их преследует. Пульс бешено скачет, когда мы приближаемся к нашим жертвам, стоящим на коленях на каменном полу с матерчатыми мешками на головах. Они не знают, где находятся, и никогда не узнают. Ни одно из сказанных слов не будет иметь значения. Они едва ли поймут, что сделали не так. Большинство из них думают, что в этом мире они не могут сделать ничего плохого.
Когда подхожу к своей цели, а Джованни и Синклер стоят по обе стороны от меня, сожаление охватывает меня. Я вовсе не желал выбирать этого человека, но тот, кого хотел бы увидеть корчащимся, когда жизнь покидает его глаза, — не вариант. Я бросаю взгляд на кресла, где сидит мой дедушка с двумя другими. Джанлука Мартинелли и Артур Блэквелл-старший, наши деды. Под ними стоят три других трона, те самые, за которыми наши отцы сидели в течение многих лет. Сегодня вечером, после того, как посвященные завершат ритуал, появится второй ряд.
Передача тронов, во время которого мы получаем право первородства и присоединяемся к руководству. Мы проходили этот процесс в течение нескольких недель, готовясь к нему. Я думаю, что помню, как все происходит, но спиртное и два бонуса, которые принял ранее, начинают действовать в полную силу, так что все становится туманным.
