Час спустя при восходящем солнце, Хуан вошёл в бухточку и убрал парус, выбросив за борт якорь. Осмотрел пустынный берег. Он тянулся в обе стороны, и конца его не было видно. Он был уверен, что достиг Тринидада.
С расстояния в сотню саженей он продолжал внимательно всматриваться в зелёные куши леса, ожидая появления индейцев. И они появились. Вышли к самой воде и столпились там, не потрясали оружием, а с интересом рассматривая одинокую шлюпку, слегка покачивающуюся на лёгкой волне.
— Хорхе! — позвал Хуан тихо. — Поднимайся! К нам пришли гости.
Испанец вскочил, выглянул и побледнел.
— Что ж мы стоим на месте? Поднимай якорь!
— Погоди. Они что-то хотят от нас. Их не так много. Да и добраться до нас без лодки не так-то легко. Подождём малость. Попробую попытать их об испанских поселениях.
Один индеец вошёл в воду по колена и на отвратительном испанском прокричал на вопрос Хуана:
— День плавать! — и махнул рукой на север, где тянулась низкая гряда, покрытая густым низкорослым лесом с выходом горных пород чёрно-синих оттенков. — Кругом ходи! — И опять указал рукой.
— Еды можно у вас найти? Сильно оголодали! Есть хотим!
Индеец не ответил, вышел к своим и долго говорил с ними, оживлённо жестикулируя и крича. Наконец один молодой дикарь побежал вдоль берега и с быстротой антилопы скрылся среди зелени. А индеец опять вошёл в воду уже по грудь и прокричал:
— Еда есть! Быстро быть! Человек несёт!
Хуан поблагодарил, обернулся к товарищу.
— Можно надеяться на завтрак, друг мой Хорхе! Если не обдурят.
— Обдурят! — убеждённо ответил испанец. — Приведут воинов и нападут!
— Коль ты так думаешь, то всё приготовь для бегства. Так, чтобы быстро можно было поднять якорь и парус.
Хорхе не заставил себя просить дважды. Развернул шлюпку носом в море, удерживая её в этом положении вёслам. Хуан поднял рей. Надо было только дёрнуть тросик — и парус упадёт и примет ветер. Он был слаб, но достаточен для выхода из-под обстрела стрелами.
Появился молодой индеец с двумя товарищами. Они тащили корзины на палке и большую связку бананов, уже начавших желтеть.
— Пришёл еда! — прокричал индеец. — Дай подарок!
— Что мы можем им дать за эти подношения? — спросил Хуан. — Может, черпак или оловянную кружку?
— Хватит им и оловянной кружки, — неохотно отозвался Хорхе. — Как мы обмен проведём? Мне не хотелось бы приближаться к ним.
— И не надо. Посмотри туда, — и Хуан указал на берег, вдоль которого шло небольшое каноэ с тремя индейцами и молодой женщиной в середине.
— Карамба! Это мне не нравится! — Хорхе многозначительно посмотрел на оружие, аккуратно сложенное на банках шлюпки.
— На всякий случай бери топорик и кинжал, — предложил Хуан. — Я беру пистолет и шпагу. Рискнём!
Каноэ подошло к толпе индейцев, те немного погалдели, потом погрузили всё принесённое. Два индейца вместе с говорившим по-испански неторопливо погребли к шлюпке, оставив часть оружия товарищам.
— Гляди-ка, Хорхе! Почти без оружия идут к нам. Это занятно!
Каноэ толкнулось о борт шлюпки. Переводчик осмотрел содержимое лодки, улыбнулся почти беззубым ртом, проговорил:
— Что дать я? — И указал на горку продовольствия в пироге.
Хуан протянул оловянную кружку.
— Мало, мало! — пробормотал индеец.
Хуан встряхнул свой кафтан, показывая всю красоту его.
— Хорошо! Хорошо! Я брать твой дар, ты брать еда!
Второй индеец быстро перебросил свой товар в шлюпку, Хуан отдал своё.
— Ты хороша испана! Там плохо испана! — и указал на восток, где должны быть поселения испанцев.
— Далеко обходить этот мыс? — спросил Хуан и указал на берег, уходящий на запад.
— Один солнце.
— Спасибо, друг, — протянул Хуан руку индейцу. — Ты много нам помог.
Индеец пожал руку, сморщил лицо в подобие улыбки.
— Там город испана! Много испана! — Точно он сказать не мог, и Хуан понял это. Ещё раз улыбнулся и даже поклонился. Индеец был доволен.
— Хватит, Хуан! Поднимаем якорь! Пора!
Хуан предоставил Хорхе управляться самому, а сам помахивал рукой, прощаясь с гостеприимными индейцами.
— За каким чёртом ты с ними так, Хуан? Дикари — они и есть дикари! И нечего с ними церемониться! Давай за румпель!
— Тогда какого чёрта ты уже схватил кусок? Брось и подыхай от гордости и превосходства своей белой кожи, болван, как сказал бы один капитан!
— Чего это ты? Какая муха тебя укусила?
— Огромная и глупая, в придачу жадная, — вполне серьёзно указал на Хорхе, так и вытаращившегося на Хуана. — Надо хоть немного уважать человека. А эти тебе жратву привезли! Паршивая у тебя душонка, Хорхе! Это ты по-христиански так отзываешься об индейцах, что так благосклонно к нам отнеслись? — И Хуан зло отвернулся.
— С чего ты разошёлся? Мы из-за этих дикарей будем ссориться? Побойся Бога, Хуан! Успокойся, и не психуй!
— Думаешь, ты далеко ушёл от дикости? Смири гордыню! Если они не доросли до тебя в одном, то в другом ты далёк от них. И если ты этого не сознаешь, и не понимаешь, то представь себя в глухом лесу. Сколько дней ты там жить будешь? А они всю жизнь там и живут себе.
— Сам подтвердил, что они дикари! Словно звери живут в лесу!
