Прошло больше двух месяцев, а донья Анна всё ещё жила. Габриэла изредка заглядывала теперь в её спальню и поражалась внешним видом больной. Это был форменный скелет, обтянутый желтоватой кожей, местами с синюшными пятнами.
А потом Габриэлу поразило мнение лекаря. Он как-то заявил, что донья Анна возможно, отравилась чем-то, что определить уже невозможно. Он не сказал, что её отравили, но для Габриэлы это прозвучало предупреждением. И она забеспокоилась. И опять в голове зашевелились коварные мыслишки об ускорении болезни. Уже хотела идти на кухню, но спохватилась, и в ожидании самого худшего забилась в угол кровати.
Донья Анна отошла в мир иной лишь через неделю. Никто не плакал. Всем давно известно было безнадёжное состояние сеньоры. Лишь дон Висенте ходил мрачнее обычного и ни с кем не разговаривал, хотя посетителей оказалось уж очень много.
Пышные похороны собрали множество друзей и знакомых. Это сильно раздражало Габриэлу, как и дона Висенте. Она несколько раз выражала это хозяину. Тот соглашался, сочувственно кивал. И вдруг весьма любезно заметил:
— Ты одна только и понимаешь меня, Габи! Сожалею, что всё так произошло. Бедная Анна! Да успокоится её душа в чертогах Всемогущего!
Габриэла тут же поддержала дона Висенте. Это было уже после похорон. Они сидели у горящего камина. За окном лил длительный дождь. Было сыро, холодновато и камин создавал атмосферу уюта, тепла и домашнего благополучия.
— Как я ждала приезда Андреса! — вздохнула Габриэла, украдкой посмотрев на дона Висенте. Тот благосклонно кивнул, но отвечать не стал. — Неужели он не знает о кончине матери? Это печально. Очень печально!
— Ты права, Габи. Это очень печально! Мне не хватает сына. Мечтал о внуке! Не судьба, значит! Что нас ждёт теперь?
— Андрес, может быть, ещё появится, дон Висенте. Не может быть, чтобы он так и не узнал о трагедии в родном доме!
— Я только на это и уповаю, Габи! Молю Господа нашего снизойти до нас, грешных, избавить нас от постигших страданий. И ты молись, Габи!
— Я уже молюсь, дон Висенте. С тех пор, как сеньора потеряла сознание.
Очень медленно, но отношения дона Висенте и Габриэлы налаживались. Разумеется, ни о каких интимных отношениях не могло быть и речи. И Габриэла это хорошо понимала. Да и нужны были ей теперь такие отношения? А вот напряжённость в доме постепенно исчезла. Даже слуги ходили повеселевшие и охотно исполняли свои обязанности.
Новый год отметили в кругу семьи, как в древности, вместе с прислугой. Габриэлу это немного коробило, зато давало возможность извлечь для себя некоторую выгоду в будущем. И это подтвердил дон Висенте, заметив:
— Габриэла, дочка! Я хотел бы возложить на тебя управление домом. Мне это уже не под силу. Вот тебе ключи от моих денег, бумаг, остальное возьми у Фернанды. Она уже стара и много работать не может. А тебе это необходимо. Ты должна уметь управлять домом. Андрес не всегда будет отсутствовать.
Габриэла серьёзно посмотрела на хозяина дома, поклонилась и поцеловала руку дону Висенте.
— Вы так добры ко мне, дон Висенте! Я этого никогда не забуду! Все силы положу на благо дома вашего!
— Нашего, нашего, Габи! — воскликнул дон Висенте, и слеза умиления наполнила его глаза.
Габриэла встала, подошла к уже настоящему старику, поцеловала в его впалые щёки исключительно нежным прикосновением.
— Не надо переживать, дон Висенте! Я буду стараться. Поверьте мне.
— Ты опять говоришь так официально, Габи. Я хотел бы вернуть наши добрые друг к другу отношения.
— Так и будет мой милый Висенте, — проворковала Габриэла.
Она не чувствовала фальши в своих словах. Её даже распирала гордость и чувство долга. Она была растрогана, почти умильна. Протрезвление придёт позже, но уже иного оттенка.
И лишь оказавшись одна в своей спальне, Габриэла по-настоящему осознала все выгоды её нового положения. Горящие волнением щёки не давали ей обдумать случившееся. Голова побаливала, пульсировала, и сосредоточиться на основном никак не удавалось.
Служанка напоила хозяйку успокоительным отваром, уложила в постель и на цыпочках вышла, тихо прикрыв дверь.
Прошло больше месяца, и Габриэла свыклась с ролью хозяйки обширного дома. Уяснила все тонкости управления, почти ничего не изменила, лишь немного обновила спальню и установила порядок, по которому в комнатах постоянно должны быть цветы и открытые окна.
Она уже освоилась с финансовым состоянием дома. Оно выглядело не так благополучно, как ей казалось. Две асиенды давали доход, едва покрывавший расходы по содержанию дома. Ещё два доходных дома в столице тоже мало приносили. К тому же много пошло самой Габриэле на подарки.
Одно судно, ходящее вдоль побережья с товарами, приносило так мало прибыли, что Габриэла подумывала о его продаже, избавив себя от лишних хлопот.
