— Очень просто, дон Хуан. У меня просто нет таких денег на сегодня. Дайте мне место вашего жительства, и я пришлю этот долг вам месяца через полтора. И прошу простить меня за столь неожиданную даже для меня задержку. И прошу верить мне. Вы слишком много сделали для меня, чтобы быть с вами нечестным, сеньор. Можете, правда, подождать здесь, если хотите. Будете жить на готовых харчах и прочих условиях, как гость.
— Нет. Даже на таких условиях я предпочитаю уехать. Подожду обещанного. Тем более что выбор у меня очень ограничен.
Лало улыбнулся, и эта улыбка так не вязалась с его прежним поведением.
— Тогда всё! Идите, отдохните, а то завтра опять в дорогу. Проводника вам дать? Или сами доедете?
Хуан подумал немного и ответил:
— До основной дороги прошу определить мне проводника, Лало. Мало ли что, а с такими деньгами очень неприятно находиться в лесу.
— Понятно. Сделаю. И ещё раз большое спасибо за оказанную услугу, дон Хуан. Вы мне очень помогли. Я этого не забуду.
— Могу я надеяться, что мой визит сюда не станет достоянием гласности ни в Понсе, ни в другом городе, где я живу? — И Хуан поведал, как найти его.
— Ни в коем случае, дон Хуан. Хотя за всех ручаться трудно. Но я буду стараться. — Лало поднялся, вытер рот рукавом, улыбнулся, сыто отрыгнув, и проговорил любезно с лёгким поклоном головы:
— Спокойных вам снов, дон Хуан. На рассвете выступаете.
На тёмном небе ещё горели звёзды, когда Хуан с товарищами уже поднялись, готовясь в дорогу. Мулы уже ожидали их, нагруженные припасами и мешками с золотом.
Хуан развязал каждый и проверил. Всё было натуральным, вполне правильным. Можно пускаться в путь.
Метис средних лет уже дожидался, вопросительно поглядывая на Хуана.
Появился Лало. Он радушно протянул руку, пожал ответную.
— Счастливой дороги, дон Хуан! Проводника зовут Мочадо, и он не доставит вам хлопот. С Богом! Прощайте! И ещё раз мои поздравления и пожелания доброго пути, дон Хуан. Привет от меня сеньорите Эсмеральде. Жаль, что я её не часто видел. Выросла, наверное? Ну ладно, трогайте!
Хуан поднял руку в прощальном приветствии, и четвёрка всадников потянулась к крутой тропе, ведущей на гряду высоких холмов. Восточная часть неба посветлела. Лёгкий туман и роса постепенно подсыхали и рассеивались.
Опасения Хуана не оправдались. Проводник ничего подозрительного своим поведением не показывал. Много рассказывал про жизнь в долине, и у Хуана в который раз возникло чувство, что здесь скоро произойдут страшные события.
— Мы будем биться, сеньор! — говорил Мочадо убеждённо. — Ни один из нас до сих пор не мог представить, что так может жить человек. Здесь у нас есть всё, что необходимо для жизни.
— Я это понял, приятель. Но не уверен, что вам удастся долго продержаться в долине. И мои мушкеты не очень вам помогут. Сражаться с войсками вам не под силу. И мне вас жаль.
— Лучше смерть в бою, чем вечное рабство на плантациях, сеньор! Пусть и другие посмотрят, что может сделать народ, когда он вместе и им руководит преданный и честный человек! А Лало именно такой, сеньор!
— Должен тебе сказать, что даже Лало не выдержит бремени власти и скатится к тирании. А это у него уже сейчас проскакивает. Это просто неизбежно случится. Сам потом вспомнишь мои слова.
Проводник промолчал. Хуан понял, что тот достаточно воспитан в новом духе, чтобы так легко поддаться на беспочвенные, казалось бы, заявления этого белого человека.
Хуан же подумал, что это его не касается и перенёсся думами в Аресибо.
На хуторе братьев проводник спросил:
— Дальше вы сами поедете, или мне проводить вас?
Хуан переглянулся с Пахо и Сиро. Те пожимали руками, не в силах что-либо посоветовать хозяину. Хуан всё думал и думал, не приходя ни к какому решению. Наконец он всё же сказал, повернувшись к Мочадо:
— Если тебя не затруднит, приятель, то прошу всё же ещё день побыть с нами. Мне что-то тревожно. Эти, — он кивнул на братьев, которые разговаривали в стороне, — не внушают мне доверия. К тому же у них есть причина для этого, я ранил младшего из них. Что они за люди?
— Я почти не знаю их, сеньор. Никогда не разговаривал.
— Ладно, Мочадо. Так ты согласен? Всего один день.
— Лало приказал ехать с вами столько, сколько вам необходимо, сеньор.
К Хуану опять прибежала Луиса. Она радостно смотрела на Хуана, а тот вспомнил, что не привёз ей ни одного подарка. Потом вынул из кармана золотой дукат, протянул и сказал ласково:
— Больше ничего не могу предложить, моя Луиса! Прости, девочка!
— Да что вы, сеньор! Мне ничего не надо! Но большое спасибо. А что это?
Хуан с улыбкой смотрел на улыбающееся лицо девочки. Он понял, что эта настоящая дикарка ничего не знает о жизни, что существует вокруг. Для неё весь мир оканчивался за ближними холмами и скалами. И так пройдёт вся её трудная жизнь. Братья выдадут её замуж за нелюбимого человека, и в тридцать лет она станет старухой.
На душе стало муторно.
— Сеньор, почему вы так загрустили? Жалеете, что забыли про подарок мне?
— Нет, девочка! Это не то. Устал и очень хочется домой.
— Вас жена ждёт там, сеньор?
