— Пахо, давай воды поищи, а то нам всем не хватит. Мне нужно отвар приготовить. Иди ищи!
Час спустя Хуан уложил всех спать на охапках травы и потниках. Он сам с трудом боролся с усталостью и сном. Потому почти ничего не ел, надеялся, что чувство голода поможет ему бодрствовать.
До полуночи он продержался, потом разбудил Пахо.
— Хватит нежиться, бездельник! Становись на вахту! Я должен немного поспать. Только не засни! Чуть невмоготу станет — буди меня! Слышишь!?
— Слышу, слышу, сеньор! — ответил Пахо и встал, схватив пистолет и мушкет.
Никто их не потревожил. Утром Сиро стало чуточку лучше. Он смог держаться в седле, а это уже большое дело. Хуан опять напоил его отваром.
— Надеюсь, тропа приведёт нас на берег моря? — спросил Хуан Луису.
Та пожала плечами. Она ещё не отдохнула и с трудом удерживалась от сна.
— Держись, Луиса! — бодро говорил Хуан. — Осталось недолго мучиться. Ты почти пришли.
Хуан посматривал на солнце, определяя общее направление тропки. Она немного склонялась к западу, но в общем стремилась на север. Это подходило.
И за два часа до заката они с вершины холма наконец увидели море.
— Луиса, ты видела когда-нибудь море? — вскричал Хуан, повернувшись к девочке и указывая на север.
— Нет, сеньор! Никогда! Даже не слышала такого слова. Что это?
— Это очень, очень много воды и вся она солёная с горечью. Смотри.
— Я ничего не вижу, сеньор! Где оно, море?
— Перед тобой, Луиса! То, что синеет вдали — это и есть море! Скоро ты искупаешься в нём!
— Оно же горькое и солёное, сеньор! А как же пьют воду из него?
— Эту воду никто не пьёт, Луиса. Но купаться хорошо. А волны какие бывают! Жуть! Поспешим, ребята!
Они перешли два ручья и через час были на берегу. Далеко на востоке можно было видеть несколько хижин. То, по-видимому, было поселение рыбаков.
— Полагаю, что мы несколько восточнее Аресибо, — предположил Хуан. — Завтра пустимся домой.
Шум прибоя привлекал Луису. Она постоянно посматривала на набегающие волны, с грохотом обрушивающиеся на песчаный берег, усеянный большими камнями и обломками скал. В двадцати шагах стеной стоял лес и кокосовые пальмы так и стремились заглянуть в бурные волны.
Животные уже паслись. Ручей вливался в море шагах в двухстах западнее.
— Подальше от ручья расположимся, — предложил Пахо. — Комарья меньше будет. А воды всегда можно принести.
С ним согласились.
— Костёр палить лучше в чаще. Не стоит привлекать к себе внимание посторонних, — распорядился Хуан. — Пахо, расчистить бы землю для навеса. Что-то мне сдаётся, что может быть дождь.
Ещё до наступления темноты они построили навес, покрытый тростником и листьями пальмы, росшей поблизости.
Луиса ловко взобралась на пальму и сбросила десяток коксовых орехов различной спелости. Питьё и еда из них были приятными. Но только, как дополнение к основной пище.
Опять дежурили всю ночь, но теперь Сиро потребовал первую вахту отстоять, упирая на боль в ноге, которая всё равно не даст заснуть.
Весь следующий день они гнали животных по берегу, пока не выехали на широкую пойму реки и не ухватили глазами знакомые очертания холмов. Перед ними была река, на берегу которой раскинулся Аресибо.
— Здесь где-то должна проходить береговая дорога, — говорил Пахо. — Как мы не вышли к ней? Наверное, оползень её уничтожил, и не успели восстановить.
— Что-то в этом роде я заметил, — отозвался Сиро. — Да вы были заняты по другим делам.
— Да, мы все не подумали об этом, — согласился Хуан. — Но всё же и так мы дома. Вон мост, через который и сходит та дорога. Поспешим!
Животные прибавили шаг, прогрохотали копытами по доскам моста. Путешественники, провожаемые любопытными обывателями пригорода, поднялись по узкой улочке к дому, где их ожидали девушки.
Было ещё светло и солнце лишь приблизилось к зубчатой полосе мыса, а Мира уже радостно встречала прибывших. Томаса с крыльца спокойно наблюдала за этой сценой. Её мысли витали совсем в другом направлении.
Весь вечер домашние провели в разговорах. Мира постоянно требовала подробности их приключений, в то время как Томаса раза три всё порывалась спросить о финансовой стороне поездки.
— Да что ты всё про деньги да про деньги, Томаса! — возмутилась наконец Мира и осуждающе смотрела в глаза подруги. — Слушай! Как интересно у них всё происходило! Просто дух захватывает!
— Ничего особенного! — отвернулась Томаса. — Я лучше пойду спать.
Тут только Хуан вспомнил про Луису. Он оглянулся по сторонам и в углу заметил тёмный комок. То спала метиска, свернувшись калачиком на циновке.
— Мы забыли про девчонку! А она уже спит, бедняга. На полу!
— Будто впервой так спать! — фыркнула Томаса и отвернулась. — Дикарка!
— Томаса, я запрещаю тебе так относиться к этой несчастной, и вообще к людям! — Хуан всё больше раздражался от выходок Томасы. — Сама ли давно была не просто дикаркой, а совершенно ничтожной девкой? Уличной девкой! И теперь ты считаешь себя вправе презирать эту метиску только потому, что у неё нет денег, нет родителей и нет того воспитания, которое могло бы тебя устроить! И, главное, она не белая! Это в этом доме недопустимо!
