— Зачем тебе всё это знать, милая? Дело выеденного яйца не стоило. Я его совершал мимоходом. Помнишь, приезжали люди с деньгами? Уже в новый дом! То привозили остаток долга за долину. Это, кстати, нам сильно помогло потом.
— А теперь как же с этой долиной? Она опять твоя?
— Не совсем, Мира. Мне предложили за неё пятьсот песо, и я согласился. Могли и вовсе конфисковать, а так хоть что-то получу. Вложил я в неё в пятнадцать раз меньше.
— Кто твой арендатор? — не отставала Мира.
— Некто Лало. Метис. Основал из беглых что-то вроде государства и бился жестоко, защищая его от властей.
— Зачем это было ему? Непонятно.
— Я, например, его прекрасно понимаю. Он создал приличную жизнь своим беглым, хотя они трудились почти так же, как на плантациях у хозяев. Но трудились на себя и жили в пять раз лучше. Разве это не достойно уважения и понимания, дорогая моя?
— У них же не было будущего, Хуанито! Кто бы им позволил жить так рядом с остальными?
— Я такого же был мнения. Но людям этого не объяснишь. Они рвутся к справедливости и уважению. Лало знал моё мнение, но ни на миг не усомнился в своих устремлениях. Хоть несколько лет, но пожили для себя. Лет шесть, наверное.
— Их всех поубивали? — с грустью в голосе, Спросила Мира.
— Нет! Что ты! Испанцам нужны рабы с их крепкими руками. Около половины погибли в боях, казнены или умерли от ран и болезней. Остальные возвращены хозяевам. Всё стало, как прежде.
— Слушай, ты говорил мне, что у Габриэлы есть в Сан-Хуане дочь от мулата. Как её зовут, я вроде забыла.
— Я и не говорил её имени. Сам не знаю. Габриэла мне его не сообщила. А что тебя беспокоит?
— Это же моя племянница! Мне так жаль её! Она мучается в тех трущобах.
— Габриэла ей немного платит. Не ей, конечно, а её теперешним родителям.
— Знаю я таких родителей! Видела, когда жила в Понсе. Ей почти ничего не перепадает, бедной!
— Тебя это занимает? С какой стати?
— Говорила ведь! Она моя племянница и ни в чём не виновата!
— Ну и что с того? У неё есть настоящая мать. Это её дело.
— Думаешь, сестра будет заботиться о ней? Ни за что не поверю! Это для неё слишком трудно. Свой позор она не посмеет выставить напоказ!
— Фактически и я не возражаю, но она как-то говорила, что душа её болит. И помощь, оказанная ею, показывает на это. Но и ты права. Матерью она себя никогда не признает.
— Видишь, Хуанито!
— Куда ты клонишь, Мира?
— Мне не хотелось бы, чтобы моя родственница жила в нищете и грубости.
— Так чего ты хочешь? Забрать к себе? Мало тебе было. Томасы?
— Томаса совсем другое, Хуан! Тут родственные чувства во мне взыграли. Я ведь не имею родных. А так хочется…
— А брат с сестрой? Они-то ближе по родству, чем та девчонка.
— Может быть. Но они мне не только чужие, но больше враги! Их я должна опасаться. А ребёнок не то. Сколько ей лет? Ты должен знать.
— Погоди. Посчитаю. Это я должен знать. — Хуан задумался и продолжил: — Выходит, что шесть лет. Уже большая, и может всё понимать.
До самого города они не возвращались к этому разговору. Но Хуан видел, что он сильно занимает Миру.
Дома их встретил Пахо и Сиро, уже полностью выздоровевший и пополневший.
— Ты что это слёзы пустил? — рассмеялся Хуан, обнимая негра и охлопывая его по спине. — Всё отлично! Привёз вам хозяйку, сеньору и мою повелительницу! Слушайтесь её й уважайте!
— Господи! Неужели свершилось, сеньор? Поздравляю, дорогие мои!
Мира обняла Пахо, оглянулась на испуганную мулатку, стоящую поодаль.
— Это кто же такая, Пахо? Новая служанка?
— Простите, сеньора! Это моя супруга! Оженились два месяца назад. Не дождался вашего приезда. Клементина, иди сюда! Познакомься с хозяевами. Это дон Хуан, это донья Эсмеральда. Правда, все зовут её Мирой. А это я и сам не знаю кто такой. Сеньоры нас познакомят, — Пахо кивнул на Бласко.
Мулатке было лет за тридцать, ещё вполне здоровая женщина. Она скромно поклонилась, хотела поцеловать руку Хуану.
— Ты это брось, Клементина! У нас без этих причуд. И ты свободная, так что работать будешь за деньги. Да Пахо уже, наверное, тебе всё растолковал. — И Хуан улыбнулся. — А это наш матрос Бласко. Мы подружились, и он упросил меня с ним не расставаться. Хочет работать у нас.
— Как тут у вас дела, Сиро? — спросила Мира, поняв, что Хуан ещё долго будет болтать с людьми.
— Ничего особенного, сеньора! Работаем помаленьку. Вот только ждали вас слишком долго. С прибытием в родной дом!
По несколько смущённому виду, она поняла, что не так всё хорошо, как было заявлено.
— Что-то тут не так, Сиро. Выкладывай начистоту, а то мне не успокоиться.
— Сеньора Мира, он не скажет, — вступился Пахо за человека. — А дело в том, что вы так долго отсутствовали, что все деньги у нас иссякли. Пришлось нам подрабатывать на стороне. Вы уж простите нас!
— Об этом мы не подумали. Можно было и прислать сюда. Хотя дойти они могли позже нас самих. Потом скажете, сколько вам выплатить. Это теперь сделать будет легко.
Супруги любовно обошли весь дом, двор, сад.
— Как нам повезла с этим Пахо, Хуанито! Всё в отменном состоянии. Трудно, однако, им пришлось.
