— Послал бы человека в столицу за этой девочкой! Она не выходит у меня из головы.
Хуан не ответил, явно показывая своё неудовольствие. Потом сказал:
— Ты забыла, что мы не имеем право её забирать без согласия матери. А с Габриэлей я никак не хочу встречаться.
— Пусть всё проверит и на месте решит, — предложила Мира. — Если там всё делается для девочки — пусть там и живёт. В противном случае я хотела бы иметь её при себе. Что тебе стоит, Хуанито! Прошу тебя!
— Ты знаешь — мне это не по душе. Но я готов попробовать. Надо подыскать разбитного человека. Мы ведь не знаем, где она живёт. Только не на острове, в старом городе, а на большой земле. Это облегчает дело. И недалеко от церкви святого Луки. Вроде так называется та церквушка для бедных.
— Тогда найти племянницу будет не так уж и трудно, Хуанито:
— Согласен с тобой. Но ведь надо послать человека в столицу, оплатить дорогу, жизнь и затраты на поиски. Деньги немалые потребуются.
— У меня ведь ещё кое-что осталось? — довольно жёстко спросила Мира и у Хуана впервые отвисла челюсть от удивления.
— Гм! — только и смог он произнести. Заявление Миры и задело его, и внесло некоторую сумятицу в его мыслях.
Впервые Мира так решительно заявила о своём состоянии. Это оказалось неприятным для Хуана, но он должен был признать, что она права.
— Полагаю, что всё же это можно организовать. Самое трудное найти подходящего исполнителя для твоего плана. А это не так-то легко. Тут нужен надёжный и достаточно порядочный человек.
— Мне кажется, что искать на стороне слишком опрометчиво. У нас есть Сиро, Бласко. Одного вполне можно определить на это дело.
— Ты опять права, моя кареглазая! — усмехнулся Хуан, маскируя свои чувства удивления и недовольства. — Это будет надёжнее. Думаю, что Сиро тут лучше будет. Я поговорю с ним. Или лучше ты?
Мира с серьёзным видом задумалась. Хуан всегда с удовольствием наблюдал её серьёзность. Этот нахмуренный лоб, сжатые губы, сосредоточенное лицо.
— Знаешь, Хуан, одному Сиро будет трудно. Ему нужен помощник.
— Ты хочешь сказать, что и Бласко следует с ним послать? — Хуан озаботился таким положением. — Вполне можно с тобой согласиться.
— Во всяком случае, мы должны это обсудить с ними, и пусть они решат.
Хуан согласился.
Сиро тут же поддержал сомнения Миры. Бласко промолчал. Он не хотел высказывать своего мнения и готов был согласиться с любым.
— Тогда можно вопрос решённым, — заявил Хуан. — Получите деньги, пару лошадей — и дня через два можно отправляться. Действуйте осторожно, наверняка. И, главное, ни слова о нас и нашем местонахождении.
Сиро заверил, что выполнят все инструкции хозяев.
— При удачном завершении — получите вознаграждение, — подкинул стимула Хуан. — И поосторожнее с ромом, ребята!
Ещё по дороге домой Габриэлу занимало беспокойство о дочери. Два месяца без поддержки — слишком большой срок. Но потом она подумала, что Мунтала другой жизни и не видела, с такой жуткой беднотой, пьянством и грязью.
«Приеду и посмотрю, что можно сделать, — подумала она. — И всё же подозрительно будет неожиданно приютить девочку у себя. Так вдруг! Пойдут слухи, дойдёт до сплетен. Жутко!»
Последние мысли немного охладили пыл Габриэлы. Но дон Висенте неожиданно спросил, пытливо всматриваясь во взволнованное лицо Габи:
— Ты сегодня чем-то сильно озабочена. Что тебе не нравится? Какие мысли омрачают твою головку, Габи?
Она вздрогнула, подумав, что нельзя так вдруг потерять контроль над собой.
— О, дон Висенте! Я вдруг подумала об Андресе. Как-то щемить сердце вдруг стало. Сколько времени, а о нём нет ни слуху, ни духу. Мне очень неприятно всё это!
— Понимаю, Габи! Мне постоянно грустно, вспоминая сына. Особенно, когда я думаю о той роли, которую сыграл я сам! Это ужасно! Прощения мне нет!
Габриэла искоса глянула на свёкра. Его переживания казались ей искренними, и что-то от жалости встрепенулось внутри.
— Не стоит казнить себя, дон Висенте, — философски заметила Габриэла. — Вы уже ничего не сможете сделать, пока сам Андрес не посчитает вас прощённым, а, может быть, и меня. Мне надоела моя двойственность. Уехать в поместье, что ли? — Габриэла опять пытливо посмотрела на старика.
— Ты это серьёзно, Габи?
— А что мне тут торчать? Денег мало, общество меня утомляет. Жизнь потеряла для меня привлекательность. Хочу жить с братом.
— Ради Бога, Габриэла! Не покинешь ведь ты старика? Я не хочу жить без твоего общества, дорогая! Помилуй, не уезжай! А с деньгами я устрою! Куда я их возьму? В могилу? Они мне там не понадобятся. Прости меня грешного!
— Что вы такое говорите? Мне неприятно вас слушать. Перестаньте немедленно! Прошу вас, дон Висенте! Не говорите глупостей!
— Нет, Габи! Это не глупости. Я нутром чувствую, что жизнь вытекает из моего тела. Медленно, но неотвратимо.
— Я прошу вас! Мне страшно это слышать! — Габриэла не кривила душой. Ей на самом деле было страшно, и она сама не знала, что тут причина.
