— А этот… Тробо? Кто он тебе?
— Никто! Просто приятели. Правда… — Томаса замолчала и в комнатке повисла напряжённая тишина.
— Продолжай. Чего замолчала! — в голосе Миры звучала требовательность и острая жажда неизведанного.
— Ты ж у нас целомудренная! А тут одни гадости и глупости, Мира. Тебе лучше же знать ничего такого.
— Перестань! Как же я узнаю, что и как делать, как вести себя в случае…
Язык у Миры не поворачивался сказать нужные слова. Но Томаса отлично всё понимала, но тоже щадила подругу. Потому долго колебалась.
— Знаешь, Мира, он тоже попользовался мною. Правда, я особо и сопротивляться не хотела. И всё же удовольствия мало получила. Никак не могла забыть тех первых раз, когда меня насильно брали.
— Наверное, страшно было?
— Не сказала бы. Противно — это да! И немного больно. Теперь уже нет, — поспешила успокоить подругу Томаса. — Лучше скажи про своего Хуана. Это я с удовольствием послушала бы. Он настоящий сеньор?
— Нет, Томаса, не настоящий. Зато очень внимательный и ласковый. Обязательно подарок сделает, а его первый, вот эти самые серёжки — мои самые любимые и дорогие.
— Они же дешёвые. У тебя есть куда дороже. Чего не носишь?
— Эти самые любимые! Потом не так было радостно. А это первый подарок.
— Он же старый, Мира! Сколько ему лет?
— Он почти на десять лет старше меня. А что? Так почти всегда происходит. Вот моя знакомая недавно вышла замуж. Ей только около пятнадцати, а мужу уже больше тридцати! А ты говоришь — старый. Сумею ли я заставить полюбить себя? Я так боюсь, что нет!
— Такую красивую сеньориту да не полюбить? И думать перестань!
— Не говори так. Я знаю, что у него была одна сеньора. Очень важная и знатная сеньора! У них что-то есть между собой. Он, правда, не рассказывал ничего такого, но я точно знаю, что она его любит и ждёт.
— А он? — с жадным любопытством спросила Томаса.
— Говорит, что ненавидит её. Но я не верю. Может, и так, но и иначе тоже есть. Уверена в этом.
— Не волнуйся! Мужчины всегда зарятся на молоденьких и смазливых. А ты хоть куда! И сиси уже выпирать начали. Смотри, как бы не позарился на тебя кто из подонков. Поберегись.
— А что тогда мне делать, коль вдруг…
— Ударь коленом между ног — и бежать. Что ещё ты сможешь? Это самое лучшее, что нужно для этих козлов. Или пальцем в глаз ткнуть. Только решительно и точно. Иначе он тебя подомнёт, и тебе не вырваться.
— Господи, помилуй и охрани! Какие страшные вещи ты говоришь, Томаса! Я уже сейчас боюсь всего этого. А вдруг Хуан так же поступит?
— Ты ведь его любишь? Тогда это не страшно. Тут совсем другое, Мира. Ты и сама захочешь отдаться.
— Разве можно так?
— Ещё как можно! Думаешь, женщины только и делают, что боятся этих козлов? Ничуть не бывало! Многие сами лезут в их объятия. Ещё как лезут, милая моя Мира! Уж поверь мне. Я многое повидала.
Мрак комнаты словно сгустился. Мира никак не соглашалась с такими заявлениями подруги. И на душе стало смутно, неуверенно. Она чувствовала растерянность и смущение. Но в тоже время слова Томасы заставляли сжиматься тело в необъяснимом волнении. Жар пронизывал его, покрывал испариной, а в груди колотилось беспомощное сердце, готовое выскочить из груди. И эти слова о «сисях»! Что она хотела этим сказать?
«Завтра же посмотрю в зеркале, что там у меня, — думала Мира, чувствуя, как краснеет её лицо. — И что происходит у меня внутри? Какое-то смутное томление. И ничего непонятно!»
Долго она не могла заснуть. Хотелось продолжить разговор. Но Томаса в другой кровати мирно посапывала и Мира не осмелилась разбудить её.
Утром Мира отослала Томасу в лавку за покупками. Через два дня праздник святого Роке и Мира хотела устроить хороший обед. Пахо работал в огороде и никогда без предупреждения не входил в её комнатку.
С раскрасневшимся лицом, она сняла всю одежду и предстала перед небольшим зеркалом обнажённая. Было интересно оглядывать себя со всех сторон и придирчиво изучать тело. Оно уже наливалось соками зрелости, грудь действительно нахально топорщилась. Мира потрогала её упругость и что-то приятное разлилось по телу.
Вертясь у зеркала, Мира поняла, что Томаса оказалась права. Она становилась красивой. И фигура, и лицо были хороших форм. Ей показалось, что появиться в таком виде перед Хуаном было бы прекрасно. Но тут же краска стыда ошпарила лицо жаром.
Она поспешно оделась, в замешательстве посидела на кровати. В голове в беспорядке бродили греховные мысли, признаться в которых она боялась даже себе. К тому же они оказывались слишком расплывчатыми, смазанными, словно покрытые клубами утреннего тумана.
С трудом преодолев нахлынувшую вдруг усталость, Мира заставила себя пойти в сад за фруктами и посмотреть, что нужно сделать в огороде.
Котту Хуан оставил без долгих раздумий. Тут рассчитывать на успех было трудно. В толпе всевозможного сброда, пылившего по дороге, он направился на север. Там, в Кочине, он надеялся на удачу с попутным кораблём. Грозная крепость, начатая ещё Васко да Гама, возвышалась над городом и портом. Орудия кровожадно выглядывали из бойниц, сторожа вражеские суда.
