За прошедшее время Крамп преобразился в лучшую сторону. Его фигура не уступает по своей могучести телу Дункана. После ритуала он понял, каково было Хоггарту — он жрал, как не в себя и всегда был голоден. Это продолжалось целых три месяца и сопровождалось спонтанными вспышками эмоций, как у подростка в период гормонального бума. Пришлось учиться себя сдерживать, как и контролю возросшей силы. Но он был счастлив избавиться от ликантропии. А уж бонусы в виде увеличения физических кондиций и приобретения анимагической формы стоят отдельных хвалебных од. Лишь из-за огромной благодарности к Дункану за всё, что тот ему сделал, он не вышвырнул его на улицу, а принялся рубить правду-матку:
— Я говорил с родителями. Они поклялись, что у них не было никаких детей ни до, ни после меня. Я единственный их сын. Что ты на это скажешь, Дункан?
— Ошибся, бывает. Я сирота, и всегда мечтал найти родственников. Не суди меня строго, Сайлас. Поможешь или мне искать другого волшебника?
Сайлас испытал чувство стыда. Одно время после непростого разговора с родителями, которые не хотели его даже на порог пускать, он думал, что Дункан втёрся к нему в доверие, преследуя какие-то свои цели. Но сейчас он осознал, что это глупо. Какие цели стоят исцеления неизлечимой болезни? Кто вообще в здравом рассудке поделится с «используемым ресурсом» половиной состояния? Дункан мог сам выкопать клад и не делиться добычей с наркоторговцев. А ведь если вспомнить все их разговоры, никто не утверждал, что они на сто процентов братья. Это были лишь их догадки.
— Сначала объясни.
— Ладно, слушай, — сдался Дункан. — Сын этого пацана должен уничтожить планету и поставить на грань выживания человеческую цивилизацию. Я думал, что смогу решить проблему просто: нет пацана — нет его сына — нет угрозы уничтожения мира. Но рука не поднялась.
Сайлас устало потёр переносицу.
— Нихрена не понял, но сделаю вид, что поверил. Ладно, доставай свою корову. Только вопрос: если допустить, что это правда, и сын пацана устроит апокалипсис, как ты это собираешься решить?
— Как обычно с детьми, Сайлас, правильным воспитанием.
— Мне нужно одеться.
Крамп пошёл одеваться. Ночка предстояла тяжёлая, вряд ли получится уснуть. На середине лестницы он обернулся.
— Дункан.
— Что?
— Где твой кот?
— Оставил с женой и дочкой.
— И как там Флаффи?
— Его зовут Кошкотун. И не осуждай его за то, что он родился белой кошкой — в душе он чёрный кот. Ты утолил свою паранойю или ещё нужны проверки, чтобы доказать, что я — это я?
— Я должен был убедиться, что ты не аврор под обороткой.
После морально вымотавшего ритуала, проведённого Сайласом, начался ещё один, только в исполнении Дункана. Крамп впервые узрел его с накинутой на плечи волчьей шкурой, с бубном и колотушкой. Под гортанные завывания Хоггарт скакал во дворе вокруг младенца. Колотушка звонко звенела медными кольцами.
После окончания плясок с бубном молчаливый Сайлас проводил Дункана до гостевой спальни. Тот уложил всё ещё спящего ребёнка в кровать.
Крампа прорвало лишь в момент, когда они сели на кухне и Дункан избавился от несуразной одежды и аксессуаров:
— Что это было?
— В пацана вселился ошмёток злого духа. Я провёл ритуал, благодаря которому мальчик поглотит этот кусок вместе с астральной силой ошмётка и способностями духа, отметившего пацана. Лет через десять от этой мерзости не останется ни следа.
— Дункан, ты же говорил, что не волшебник.
— Я не волшебник, а шаман — это разные вещи. Шаманом может стать любой достаточно сильный духовно человек, например, сквиб или ликан. Конечно, волшебнику намного проще стать шаманом, но ответь честно, тебе это надо?
— Зачем, если есть палочковая магия? — выразил искреннее недоумение Сайлас.
— Вот и я о том же. Волшебникам нет смысла становиться шаманами, за редким исключением. Например, в Африке или этнических меньшинствах, где колдун и шаман одно и то же. А для сквиба это единственный способ сверхъестественного влияния на мир. Возможно, есть и другие способы, но я о них не слышал.
— Магия вуду, например.
— Вуду — тот же шаманизм в смеси с колдовством, — не согласился Хоггарт.
— Тогда и я не знаю, Дункан. Я вообще до этого не знал, что сквибы хоть как-то могут колдовать, пусть это называется шаманством. Не важно. Если бы волшебники знали, возможно, они бы не выбрасывали своих детей к маглам.
— Волшебники знают об этом, Сайлас. Русские, например или африканские. То, что вы тут в Британии закрылись от маглов и пестуете своё чувство собственной важности, ничего не говорит о других магах. Вот ты как думаешь, почему Сам-Знаешь-Кто стал таким сильным?
— Наверное, родился таким, — Сайлас не знал, но не собирался в этом признаваться. Его задели слова товарища об ограниченности британских магов, хотя он и сам это видел, пожив среди маглов.
