«Одна знакомая актриса поехала в Индию в составе культурной делегации. На пять дней надо иметь пять разных нарядов. Пару платьев взяла своих, остальные одолжила у подруг, в том числе очень красивый костюм из белого льна с вышивкой. Его надела в первый день. И заметила, что к ней принимающие индусы относятся особенно внимательно: подходят, ласково улыбаются, стараются чем-то помочь, оказать какие-то услуги. Она это отнесла за счет своей популярности, как раз прошел фильм с её участием. А потом она узнала, что в Индии белый цвет – цвет траура. Ей сочувствовали за понесенную утрату».
С этого дня они ходили вместе, причем, в самый длинный маршрут, который приводил к беседке на высоком берегу Москва-реки. Вид оттуда открывался восхитительный! Утром они с Генрихом приходили в беседку первыми, и некоторое время могли поговорить без свидетелей. И какими же страстными становились речи Генриха! Он начал ухаживать за ней с пылом молодого героя-любовника. На прогулку приносил цветы, мороженое, шоколад. Каждый раз Марьяна говорила себе: «Нет, ничего серьёзного, это он от скуки. Я совершенно равнодушна к его приемчикам».
Появлялись другие отдыхающие, беседа возвращалась в нейтральное русло. Но это не было скучно, Генрих увлекательно рассказывал о странах, в которых побывал, об известных людях, с кем познакомился. А назавтра опять твердил о своей любви. Марьяна старалась охладить его пыл: посмеивалась над его настойчивостью, упрекала легкомыслием, напоминала о семейном долге. Ни на минуту она не верила его обещаниям немедленно развестись и прожить с ней всю оставшуюся жизнь. «Вы, как хотите, а я прочно замужем, у нас дочка подрастает. Так что не морочьте голову ни мне, ни себе». Ни разу не разрешила она даже под ручку себя взять. И только на прощанье она позволила себе протанцевать с ним один танец. Оставила спящую Таню и пришла в парк на танцы. Как только они встали в пару, она почувствовала, что сошлись две разделенные половинки. Музыка кончилась, Генрих легко коснулся губами её виска. Из последних сил она взяла себя в руки. «Это увлечение, всё быстро пройдёт. Прощайте, Генрих, давайте не будем встречаться в Москве».
