— Имеет ли это значение? У Марьи Антоновой появился преемник. Как, собственно, и у твоего брата Дмитрия, — заметил Брин, без лишних любезностей указывая на Романа. — Когда ведьма умирает, Роман, время не останавливается.
Федоров закатил глаза.
— Ты собираешься сказать мне, где пройдет сделка, Бридж, или мне придётся лезть из кожи вон, чтобы вытянуть из тебя информацию?
— Знаешь, я терпеть не могу указывать на очевидное, — ответил Брин, делая это с явным удовольствием, — но ничего из этого не потребовалось бы, если бы ты просто отдал мне магию Марьи Антоновой, как и обещал, что было весьма
— Я собирался, но Дима… — Роман раздраженно зарычал. — Я не знаю, что он сделал с её телом.
— Ну, мне ведь нужен всего лишь один орган, разве нет? — заметил Брин. — Печень? Почка? — Он сделал паузу, взял стакан со смузи и шумно отпил через соломинку. — Сердце? — спросил он, отхлебнув напиток с нарочитым наслаждением.
Роман поморщился.
— Ты мог бы хоть немного мне помочь, знаешь ли. Я всё ещё могу достать это для тебя, уверен, что смогу, но если ты… — Роман сжал губы. — Только не в том случае, если кто-то из Антоновых убьёт меня раньше.
Брин пожал плечами.
— Значит у тебя есть выбор: либо дождаться, пока они до тебя доберутся, либо успеть выдать своего брата, чтобы выполнить свою часть сделки, — предложил он равнодушно. — Возможно, когда ты больше не будешь мне должен, я рассмотрю возможность оказаться на твоей стороне.
— Бридж, да ради всего святого…
Брин громко вздохнул, подняв книгу.
— Успокойся уже, — пробормотал он, бросая Роману записку с адресом и временем. — В конце концов, я всегда держу своё слово, верно?
На это Роман развернулся на каблуках и ушёл, сомневаясь, что Бридж вообще заслуживал какого-либо ответа.
Усталость от магии не была похожа на ту, что Баба Яга когда-либо испытывала. Даже после многих лет воспитания семерых детей и управления домом для мужчины, которому никогда не приходилось и пальцем пошевелить. Магия представляла собой нагрузку, сравнимую с напряжением мышц; это было мучительное занятие, требующее и физической, и умственной энергии, как и использование любой части тела. Она не появлялась из ниоткуда, и за нее всегда приходилось платить: ценой, затратами, усилием. Используя её, расходуешь себя, хотя она старалась, чтобы это не было слишком заметно, когда медленно присела напротив младшей дочери за кухонным столом.
— Как ты себя чувствуешь, Сашенька? — спросила она. Яга знала, что Марья не хотела, чтобы Саша бралась за это дело, и теперь, на мгновение, её охватило сбивающее с толку беспокойство. Она задумалась: осудила бы её дочь за это решение, или,
Саша моргнула, возвращаясь к разговору.
— Ох, нормально, мама. Я не предвижу никаких проблем, — сказала она с лёгкой суровостью, которой, по предположению Яги, она научилась у старшей сестры. Саша хорошо переняла твердость, присущую Марье.
— Есть одна вещь, мама, — медленно начала Саша, прочистив горло. — Я думаю, что это один из братьев Фёдоровых убил Машу. — Она замолчала, прежде чем добавить: — Думаю, это был средний, Роман.
«Стервятник» — прозвище, которое дала ему Маша, ведь в его глазах таилась смерть.
— Да? — осторожно переспросила Яга, выжидая.
— Да, — сказала Саша. — Я поставила на него ловушку.
Этого Яга не ожидала.
— Что ты сделала, Сашенька?
— Просто предоставь это мне, мама, — ответила Саша после паузы. — Знаю, возможно, в прошлом я… разочаровывала тебя, но в этом я не подведу. — Она замолчала ещё на мгновение, а после добавила: — Бридж знает, кто убил Машу, мама. Я уверена, что он приведет их ко мне.
В этом Яга была менее уверена. Она никогда не доверяла Бриджу, он казался ей частью Старого мира, от которого она предпочла бы избавиться, хоть Марья и любила его. Её забавляла размытая мораль его характера.
— Понимаю, — медленно ответила Яга.
— Это должно закончиться, мама, — продолжила Саша. — Эта вражда между нашими семьями должна прекратиться. Лучше, если это закончится на наших условиях. — Она подняла глаза и взглянула на нее с вызовом. — На моих условиях, — уточнила она.
Яга замерла, обдумывая это, затем поднялась на ноги.
— Пойду поставлю чайник, — сказала она.
Саша вздохнула.
— Мама, ты слышала меня? Я сказала…