Карташов поднял голову от бумаг, внимательно посмотрел на Ларису. Потом встал, открыл сейф и достал оттуда фотографию…
…Через пятнадцать минут Лариса уже подъезжала к дому Котенко. Конечно, логичнее было бы показать фотографию Люде, которая первая и заговорила о коллекционере в доме Каменской. Но для этого нужно было ехать в особняк, где состоялась бы встреча с Орнагын, а Ларисе не хотелось чрезмерно частыми посещениями вызывать подозрения у хитрой казашки.
Поэтому Леша Серебряков был единственным человеком, кто мог сейчас помочь Ларисе. Правда, на телефонные звонки в квартире Котенко ей никто не отвечал, но это было понятно — Серебряков ни с кем не хотел разговаривать.
Намного хуже было то, что никто долго не отвечал и на звонок в дверь. Но стоило Ларисе прокричать: «Алексей, открой. Это я, Лариса Котова!» — как за дверью кто-то зашуршал, затем в ее проеме возникла голова Серебрякова.
Алексей затравленно прошептал:
— Только тихо!
Лариса прошмыгнула внутрь и очутилась в знакомой квартире.
Очень мало изменилось здесь с ее прошлого посещения. Только кофе и бутерброды на столе заменила бутылка красного вина и коробка конфет «Ассорти». Значительно большие метаморфозы претерпел сам поп-певец: он сильно похудел, побледнел и выглядел потерянным.
— Вот видите, до чего дошло, — жалобно сказал он, указывая на бутылку. — Сижу один, спиваюсь помаленьку. Может, составите мне компанию?
Лариса отрицательно покачала головой. В ее планы это не входило.
— Жаль, — огорченно продолжал Серебряков. — А знаете, я ведь вас за поклонницу принял. Вы не поверите, милиция меня до сих пор ищет, а фанатки уже давно нашли. Вот письма под дверь подкладывают.
Алексей поднял с пола сложенный листок, вырванный из школьной тетрадки, и противным голосом прочитал:
— «Милый Алешенька, приезжай быстрее, как ты давно обещал мне и нашему с тобой сыночку Никите». Тьфу!
И листок полетел на пол.
— Да, а вот Алене сейчас, наверно, совсем не до поклонниц, — заметила Лариса, пытаясь хоть как-то мобилизовать совсем расклеившегося парня. — Она даже признание уже готова подписать.
— Что? Признание?! — поразился Алексей. — Но я же точно знаю, что это не она! Не она, понимаете?
— Я-то понимаю, — заметила Лариса. — Но милиции этого мало. Ей доказательства нужны!
— Они, наверно, били ее, — ужаснулся Алексей. — У них же тоже нет доказательств. Не может быть! Или, знаете что… — Он остановился, видимо, пораженный собственной мыслью. — Я знаю, почему она это делает. Она, наверно, думает, что это я Каменскую убил. Вот и выгораживает меня!
Алексей схватил пиджак, висевший на спинке стула, и судорожно стал натягивать его на себя.
— Я сейчас же поеду в милицию и скажу, что это сделал я, — заявил он.
— А разве это ты? — безразлично спросила внимательно наблюдавшая за ним Лариса.
— Нет, конечно, — возмутился Серебряков. — Но надо же Алене помочь.
— Успокойся и сядь, — сказала Лариса, почти силой усаживая его в кресло. — Этим ты Алене не поможешь. И потом, скажи: зачем ей брать на себя твою вину, если вы просто друзья? — усмехнулась она.
— Ну и что? — замялся Алексей. — Может, она из дружеских побуждений? Разве этих женщин поймешь?
Но Лариса не стала его больше мучить, переходя к делу, ради которого, собственно, и пришла сюда:
— Вот, посмотри, — показала она ему фотографию Паршина. — Ты видел когда-нибудь этого человека? Вспомни, может быть, он заходил к Каменской?
Алексей только бегло взглянул на фото и сразу же снова поднял глаза на Ларису.
— Ну да, я видел его как-то у Ирины, — ответил он. — А это кто?
— Так, коллекционер один, — ответила Лариса. — Правда, Орнагын утверждает, что к Ирине он заходил, чтобы сосватать за нее своего молодого племянника.
Лицо Алексея покраснело, он опять вскочил с кресла и нервно стал расхаживать по комнате, мерял ее крупными шагами.
— Я всегда подозревал, что для Каменской я просто красивая игрушка! — с горечью говорил он. — Но чтобы найти себе еще одну такую же вещь! Такого цинизма я от нее не ожидал. Я все надеялся, что она хоть немного любит меня. А вот истинную любовь-то не замечал! А она ведь была, была!
Лариса сидела молча, понимая, что надо дать молодому человеку выговориться и что помочь ему сейчас можно, только спокойно выслушав его.
— Да, вы правильно поняли, — чуть успокоившись, продолжал Серебряков, внимательно глядя в окно. — Мы с Аленой были любовниками. Но это было еще в декабре. И всего один раз. В тот день, когда Ирина ездила куда-то с бандитами. Для меня тогда это было просто развлечение. Но она-то и правда любила меня. И любит до сих пор. А я! — Алексей безнадежно махнул рукой. — Я просто не хотел замечать ее чувств. Мучил ее. А теперь она там, в тюрьме, а я сижу здесь, скрываюсь как последний подонок.
— Ладно, хватит, — не выдержала наконец Лариса. — Будь мужчиной. Успокойся. Все будет хорошо, обещаю. Вспомни лучше, при каких обстоятельствах ты видел человека с фотографии.
