— Вы не поверите, с какими хорошими новостями я к вам приехала! — начала она тараторить прямо с порога.
Казашка не проявляла ни малейшего намерения пригласить ее в дом, но Лариса как бы доверчиво положила ей руку на плечо, отстраняя ее таким образом немного в сторону. А потом свободно прошла в холл и села на диван.
И, когда удобная диспозиция была занята, можно было выкладывать все свои новости и наслаждаться эффектом.
— Нам наконец удалось узнать, кто убил Каменскую! — с законным чувством гордости от победы воскликнула Лариса, восторженно глядя в лицо Орнагын.
— Так это не Алена? — безразлично спросила горбунья, не моргнув глазом.
— Конечно, нет. И это было ясно с самого начала, — в тон ей сказала Лариса. — Ясно даже ежику. Но не ментам. Ох, извините, мне очень хочется кофе. Я только что из ментовки. Просто заехала по пути, рассказать побыстрее хоть кому-нибудь. Право, я, кажется, скоро совсем превращусь в Жанну Свиридову.
Прося кофе, Лариса очень надеялась на то, что казашка пойдет за ним и оставит гостью одну. Но, видимо, Лариса окончательно вышла из доверия Орнагын, и потому за кофе была отправлена Людмила.
А Лариса продолжала разговор.
— Так вот, представляете! — бесстыдно хвасталась она. — Мне удалось связать два преступления — убийство Каменской и пропажу некоего коллекционера Паршина. Помните, я вас еще спрашивала о нем. Оказывается, это он продал Ирине черную статуэтку. Очень дорогую и раритетную, между прочим, вещь. И именно после этой продажи и пропал. Как пропала потом из квартиры Каменской и сама статуэтка. Что же у нас получается?
На этот риторический вопрос Орнагын не нашла ничего лучшего, как просто пожать плечами.
— У нас получается, что укравшие статуэтку и являются убийцами. Но дальше еще интереснее. Потому что связанным со стариком оказывается один человек из окружения Каменской, который приезжал к нему домой, его имя, к счастью, запомнила дочь коллекционера. И это… Ни за что не угадаете кто.
Лариса снова сделала паузу, которая была необходима в этот момент по всем законам театрального жанра.
— Кто? — машинально отозвалась эхом Орнагын.
— Это — Хряп! Он и есть убийца! — Лариса буквально выкрикнула эти слова и уставилась на Кандабурову.
Она представляла, какое невероятное усилие воли помогает Орнагын оставаться внешне такой спокойной. Или у нее просто шок? Нет, вроде не похоже. Значит, сейчас самый удобный момент выставить ее из комнаты.
Поэтому Лариса достала из сумочки сигарету и, неожиданно прервав свой захватывающий рассказ, спросила Орнагын:
— Вы не дадите мне спичек? После окончания такого дела мне просто необходимо закурить!
Казашка очень осторожно поставила свой кофе на стол, напоминая Ларисе своими движениями пьяного Евгения, который очень старается скрыть свое состояние от жены, и, пробормотав что-то вроде: «Да, сейчас, конечно», странными, неуверенными шагами, словно вместо ног у нее были ходули, вышла из комнаты.
Лариса наконец осталась одна. Однако нужно было торопиться. Схватив телефонную трубку, она отвинтила крышку…
Когда Орнагын со спичками в руке вернулась в комнату, дело было сделано. Маленький черный «жучок» уже сидел в телефонном аппарате. А значит, теперь действительно со спокойной душой можно было закурить.
Лариса так и сделала. Как она и предполагала, путешествие за спичками очень помогло Орнагын немного успокоиться. Теперь она, видя, что болтливость Ларисы уже после первой затяжки пошла на убыль, взяла инициативу на себя.
— Но подождите, — сказала она. — Ведь я слышала, что у них с Долларом вроде бы было неопровержимое алиби!
— Ах, вы имеете в виду ночной клуб? — откликнулась Лариса. — Так при повторном опросе выяснилось, что все свидетели подтверждают, что там был Доллар с каким-то своим другом, но утверждать, что этот самый друг и есть Хряп, совершенно определенно не осмелился никто. Так что опровергнуть его алиби вполне реально.
— И что теперь собирается предпринимать милиция? — продолжала свои расспросы Орнагын.
— Конечно, задержать преступника, — отвечала Лариса, не подавая вида, что чувствует себя как на допросе с пристрастием, и разыгрывая из себя легкомысленную и безответственную особу вроде Жанны Свиридовой. — Теперь уже картина преступления, как у них там говорят, совершенно ясна.
При этих словах казашка опять занервничала. Лариса поняла, что теперь ей не терпится предупредить своего сообщника о грозящей опасности. И она вскоре поднялась со своего места и, сообщив, что ей еще готовить праздничный ужин, удалилась, оставив Орнагын в обществе телефонного аппарата с поселившимся там «жучком».
Едва за Ларисой захлопнулась дверь, Орнагын дала волю накопившемуся в ней во время разговора гневу.
Сколько раз ей хотелось поступить с зазнавшейся детектившей, считавшей, что она все на свете знает, точно так же, как с этой дурой Каменской! Но так как она уже успела разболтать свою версию ментам, приходилось сдерживать себя.
