– Калебс… – с сомнением произнес он. – Ты мне в кофе что-то подмешал и мне все мерещится, или у тебя в гостиной действительно сейчас стоит Микаэла Роджерс в одной из твоих рубашек?
Ноа, услышав слова своего друга, слегка улыбнулся самому себе, и взяв тарелку с шоколадными панкейками, повернулся и положил их на стол. Микаэла застыла в ожидании чего-то ужасного, не зная в какую бы дыру провалится от стыда, когда Калебс начал движение в ее сторону. Машинально она крепко зажмурила глаза, стискиваю в руках свое пальто и сумку. Неожиданно для нее и для Стейна, который наблюдал за всем этим с квадратными глазами, Ноа притянул девушка за талию и нежно поцеловал в лоб.
– Доброе утро, грешница…
– А… Эм, да, доброе, наверное… – все еще не до конца понимая, промямлила Микаэла.
– Так-с, стоп… Калебс, я не понял. Как так вышло, что она вышла из твоей спальни в твоей рубашке? Я думал, вы только притворялись парнем и девушкой, ну перед твоими родителями, которые уже улетели давно, между прочем.
– Ты куда-то торопишься? – проигнорировав Стейна, спросил он у девушки.
Микаэла лишь отрицательно покачала головой, хотя планировалось ответить утвердительно и смыться отсюда.
– Хорошо, потому что я приготовил тебе завтрак. Идем.
Устроив ее за столом и поставив перед ней тарелку с панкейками и кружку с кофе, Калебс сел на диван, притянув за собой и Стейна. Микаэла не зная, что сказать, просто принялась за завтрак, ибо желудок с самого утра урчал, требуя чего-нибудь безалкогольного и съедобного. В голове не укладывалось, как так вышло, что мужчина, которого она приписала к списку людей, ненавидящих ее, и мужчина, который сейчас сидит здесь – один и тот же. Она собиралась списать все произошедшее прошлой ночью на алкоголь и просто попросить забыть обо всем, исходя из того-что Калебс в жизни добровольно не притронулся бы к ней. Скорее всего они оба были не в своем уме, но поведение Ноа открыто говорило о том, что все как раз-таки наоборот. Мужчина приготовил ей завтрак, а это о многом говорит.
– Подожди ты, сейчас этот Андерсон волнует меня в последнюю очередь… – перебил Роберт своего друга и взглянул на Микаэлу. – Джини. Не хочешь рассказать ничего?
– Роб, помнишь я сказала, что ты единственный человек за 25 лет, кто называл меня Джини и выжил. – спросила девушка, отправив в рот последний панкейк.
– Ну…
– Так вот, дорогой, мое высказывание состояло исключительно из глаголов прошедшего времени. Из этого следует, что дальнейшего функционирования твоего организма я не обещаю, если еще раз услышу это прозвище. Уяснил?
– Узнаю старую добрую Микаэлу Роджерс, а вот старого доброго, я имею ввиду из последних трех лет, Ноа Ирвина Калебса я не узнаю. Насколько я помню, ее ты терпеть не мог и желал отомстить сам знаешь из-за кого, а ты… – он снова указал пальцем на Микаэлу, – ты то с каких пор напиваешься в стельку и ночуешь у мужчин, а?
– Слушай сюда, Стейн, ты пальцы придержи при себе… Значит все имеет срок годности… Срок моей мести видимо истек спустя три года. А вот насчет «напиваться в стельку», тут я согласен с тобой. Микаэла, часто вы так с подругой гуляете по клубам?
Микаэла едва не подавилась своим кофе, когда оба мужчин взглянули на нее недобрыми и осуждающими глазами.
– ЧТО? Будто вы сами никогда не напивались с целью расслабиться…
– Мы – мужчины, и мы умеем за себя постоять в случае непредвиденных ситуаций. И к нам никто не пытается залезть под юбку, например, байкеры с бородой, как у козла.
– Что за сексизм, мистер Калебс? Женщины – не меньше вашего, способны постоять за себя.
– О, ну насчет тебя я уже не сомневаюсь, ты вчера наглядно показала это, когда двинула тому придурку между ног.
Микаэла зарылась лицом в руки, желая стереть прошлый вечер из памяти.
– Так, погодите… Вы получается, что, официально вместе или как? – произнес Стейн.
– Ну…
– Нет. – отрезала Микаэла, не дав ответить Ноа. – То есть, мы не можем… Это неправильно… Ну, из-за всего, что происходит. Я имею ввиду, что противоположная сторона может оспорить мои показания, ссылаясь на личную неприязнь с Андерсоном из-за отношений с Ноа. – выкрутилась Микаэла, хотя причина была совсем не в этом. Она не была уверена, что ответит на вопрос Стейна Калебс, а услышать отрицательный ответ она не была готова. – Я… Мне нужно на работу, но сначала заехать домой и переодеться…
– Я подвезу. – решительно произнес Калебс.
– Нет-нет, не стоит. Я закажу такси.
– Я подвезу ее, дружище. – вмешался Роберт, вставая с места. Он наклонился ближе к другу, и тихо произнес: – Остынь, Калебс. Несколько дней и все закончится, и тогда даже конституция США не помешает тебе узаконить ваши с ней отношения.
