Возвышенные умозрения и усилия ума без каких-либо омрачающих побочных обязательств. Не для нас работаешь, для них. (Широким жестом обводит зал.) Делаешь свое дело и вроде бы не связан. Помнишь — Навуходоносор? Ну тот, который травой три года питался. Так ведь он тоже по Божьему промыслу, а не по своему хотению действовал. А уж как страшен был на вид! А? Черный, как эфиоп, глаза блестят, руки загребают. И — ничего. Увел к себе евреев, а оказалось, на счастье увел. Ну послушай, положим, ты умнее меня, умнее всех их, умнее Навуходоносора, но не умнее же Бога. Это было бы кощунство! (Патетично.) Предположить себя умнее Того, Кто создал этот мир, воспитал и лелеет каждый его миг и каждое дыхание! О, неужели ты такой еретик, отступник, богохульник! Нет, нет, нет! Я не могу поверить этому! Я не хочу верить! (Хватается за голову.) А ведь это Он послал меня к ним и к тебе, как Навуходоносора в Иерусалим. Ну, конечно, не прямо, не сказал Сам: иди! — а опосредованно, посредством стечения разных обстоятельств и причин и всего там прочего.
(Говоря последние слова, он уходит в глубь зрительного зала и уже оттуда — проникновенно и чуть нараспев; потом начинает из глубины двигаться к сцене.) Иди к нам. Будем же все вместе. Будем как братья и сестры в горе и в радости. Возлюбим ближнего как самого себя, даже больше, чем самого себя. Отдай ему свою рубашку, свою любовь, свою душу! Посмотри, сколько нас, и все мы хотим жить в мире и счастье. Уже не я, все мы просим тебя снизойти до нас. Помоги нам!
(К залу ласковым голосом.) Давайте позовем его. Он великий, мудрый, умный человек, но он заблуждается, он в прелести. Позовем его. Повторяйте за мной.
Приди к нам!
ЗАЛ Приди к нам!
ЛЕГИОН Забудь свою гордыню, ум и обиды!
ЗАЛ Забудь свою гордыню, ум и обиды!
ЛЕГИОН Возьмемся за руки над пропастью!
ЗАЛ Возьмемся за руки над пропастью!
ЛЕГИОН Спасение в единстве!
ЗАЛ Спасение в единстве!
ЛЕГИОН Приди к нам, мы прощаем тебя!
ЗАЛ Приди к нам, мы прощаем тебя!
(Легион начинает медленно приближаться к сцене с призывающее воздетыми руками.)
ЛЕГИОН Так приди же к нам! Приди! Приди! Приди! Приди!
(Когда он подходит к сцене, Отшельник опять пытается осенить его крестом, Легион делает легкий пасс, и рука Отшельника опускается.) Ах, как он мне надоел! Давайте отдохнем. Петь будем! Веселиться будем! Эй, музыка!
(В репродукторе вспыхивают звуки аргентинского танго. Легион подхватывает какую-то барышню и пускается с ней в ослепительный танец. Все встают и тоже танцуют. Потом второй танец. Потом третий. Музыка стихает как дуновение. Все рассаживаются. Легион обмахивается рукой, как веером, подходит к сцене, влезает на нее, садится.) Уф-ф! Ну как, отдохнул? А я замучился. Куда ни повернись — везде тяжкий труд. Эх, старикашечка, старикашечка, зря ты себя мучаешь. Я же миром, добром все хочу, а ты меня провоцируешь.
