– Как от кого? – Кондюков захотел почесать голову, но не смог, – это неважно. На чем-то мы спалились. То ли пиво было несвежее, то ли водка суррогатная, короче проснулся здесь, в постели, со штукой баксов в кулаке. Башка, грудак болят, вздохнуть не могу! Ну и ко мне тут все подкатывают, мол поделись долларами. А я ни в какую. Так они, суки, что придумали. Перевели меня сюда, обе руки загипсовали, сволочи. Теперь для меня все по десять баксов. Поссать, поесть, ну и наоборот… Я тут прикинул, что раньше, чем через месяц, с меня гипс не снимут, – Кондюков сплюнул, и зло прошипел, – Фашисты!
Мэтью охнул и взмолился богу, чтобы тот прислал к нему Екатерину.
Екатерина нашла Хаггарда только после обеда. До ее прихода к Мэтью приходили двое. Первым пришел заведующий травматологией Михаил Ломакин. Он сурово взглянул Хаггарду в глаза, постучал толстым пальцем по гипсу, недоверчиво покачал головой:
– Рука нужна?
– Что? – Хаггард в ужасе округлил глаза.
– Вам нужно лечится. Если лечить неправильно, рука двигаться не будет.
– Что надо делать? – прохрипел Хаггард.
– Соблюдайте режим, и все будет хорошо. Ребра срастутся, сустав заживет, даже щелкать не будет. Сможете снова играть на пианино. Надеюсь, вы понимаете, что лечение не совсем бесплатное…
Мэтью покорно затряс головой.
– Ну, я вижу что мы друг друга понимаем. Надеюсь, руку мы Вам спасем, – и Ломакин удалился. Ему нужно было обойти еще нескольких особо сложных больных в своем отделении, и проконсультировать хирургию.
Часом позже пришел второй врач. На его бирочке значилось: “Константин Гермогенович Ницше, заведующий первым хирургическим отделением“. Хирург допытывался, не испытывал ли Мэтью когда-либо болей в животе, не страдал ли язвой и панкреатитом. Мэтью был настороже, и решительно отвергал всякие подозрения о болезнях желудка.
– А что же с Вами, батенька случилось? Как Вы сюда попали? – Константин Гермогенович задал самый коварный вопрос.
– Праздновал День Независимости. На чем-то спалился. То ли пиво было несвежее, то ли водка суррогатная, – не моргнув глазом, ответил разведчик.
На лице врача проступило разочарование.
– Ну что ж, выздоравливайте, – уходя, бросил он.
Но вернемся вновь к нашим китайским друзьям, решившим отправиться в Москву, дабы раздобыть рецепт спасения своих родных мест от природных катаклизмов. Оказавшись в Пекине, Ван Шен, старый господин Тун, и Фу Мин сняли трехкомнатный номер в одном из дорогих отелей. Фу Мин пытался экономить, но Ван отговорил его от попыток найти более дешевую гостиницу:
– Дружище, если хочешь расстаться со своим багажом, останавливайся в отеле подешевле, а еще лучше, выбрось его прямо на улице! Против мелкой преступности бессильна даже мафия!
Старый Тун сказался уставшим и до вылета отказался покидать отель, а Ван с Фу Мином, который вместе с загранпаспортом вернул себе свои старые привычки, отправились прогуляться по городу.
Обойдя Запретный Город, друзья направились к парку Бэйхай, старой летней резиденции императоров. Теперь это общедоступный парк, и туристы со всего мира осматривают там многочисленные достопримечательности.
Друзья шли, уклоняясь от пути следования шумных европейских и американских туристических групп, кочевавших неправильными разбредающимися стадами, четких колонн китайских студентов и школьников, и по-военному энергичных японских туристов. Туристы, вооруженные новейшими фотоаппаратами и видеокамерами, вихрем проносились мимо них, оставляя позади себя клейкие комочки жевательной резинки.
– А что вы будете делать, если зубная щетка недоступна? – процитировал Ван, безуспешно стараясь соскоблить с тапочка мягкую тягучую массу.
Фу Мин сам с удовольствием жевал резинку японского производства, и как раз надувал огромный розовый пузырь. Увидев мучения друга, шествующего в мягких традиционных тапочках – Ван собирался позаниматься ушу, он выплюнул жвачку, и весело рассмеялся:
– Не стоит расстраиваться, тонсюе Ван! Гораздо приятней ходить в современной обуви! – и он показал свои великолепные кроссовки – чудо из искусственной кожи и пластика. В кроссовках Фу Мин был на несколько сантиметров выше, почти вровень с Ваном.
Ван был не против кроссовок, но ушу предпочитал занимался в тонких тапочках. Толстые ботинки хороши, когда нужно ломать дубовые балки, а чтобы получить удовольствие от мягких гармоничных движений, лучше подходит традиционная обувь – считал Ван. Он только качал головой, глядя, как быстро его друг превратился из почтенного даосского наставника в беззаботного компьютерного хакера в линялых джинсах, яркой футболке и кроссовках на фантастически толстой подошве. От таинственного настоятеля совершенно ничего не осталось.
Они подошли к стене девяти драконов – традиционному месту тусовки мастеров ушу, желающих преподать частные уроки иностранцам. На их глазах тучный канадский турист торговался с двумя мастерами тайцзицюань. Разница между школами была незначительной, и турист вспотел, пытаясь определить, в какого из стариков будет правильней вложить свои деньги.
