Савабэ хладнокровно прокручивается, защищаясь мечом, и подсекает Копылова под ногу. Русский летит вперед, не выпуская из рук меча.
– Твою мать! – доносится из-под маски. Тяжелый шлем перевесил, Копылов преобидно шлепнулся на пол. “Как краб в панцире!” – Иван восстанавливает вертикаль, поднимается на колени, затем встает на ноги. Сэнсэй вновь раскорячивается в церемониальной позе.
“Ничего не поделаешь, обычай есть обычай!” – Копылов садится на своей стороне зала, соблюдая издевательский этикет, машет своей бутафорией.
“А ведь настоящим мечом он бы мне враз голову снес” – умная мысль всегда приходит с опозданием, – “Надо бы как-то этому научиться, но чему и как?”
– И давно ты его тренируешь? – Савабэ снимает шлем, с сожалением глядит на понурого Ёшинаку.
– Ровно месяц, учитель! – Ёшинака весьма удручен неудачным выступлением своего воспитанника.
– Вижу, без меня вам не справится! – Савабэ жестами подзывает Копылова поближе.
– Переводи! – командует сэнсэй Ёшинаке.
Иван заметил жестикуляцию старого японца, понуро поплелся в его угол зала. Сато заставил его снять шлем, отложить сенай, взять в руки жесткий бокен. Старик со своим бокеном встал напротив Ивана.
– Держать центр – это главное! – переводил Ёшинака.
“Тук-тук” – старик постучал своим деревянным мечом по бокену Ивана, показал, как он отклоняет в сторону меч противника, постоянно нацеливая свой на центральную линию его тела.
– Центр, – повторил Иван.
Старик несколько раз ударил по мечу Копылова сверху вниз, сначала резко и легко, затем с продолжительным усилием.
– Держать верх – это тоже главное! – вновь перевел Ёшинака.
Старик постучал еще несколько раз, показывая, как он сбивает меч противника вниз, и держит свое оружие перед его незащищенной грудью.
– Можно бить в горло, можно по рукам! – переводил Сато.
– Понятно, одержать верх, – запоминал Иван.
Старик отошел на шаг, и что-то быстро затараторил, сопровождая свои слова легкими махами меча.
Сато засмеялся и перевел:
– Но самое главное – не бить в неподвижного противника. Бить надо в атакующего, бить в бьющего, охотится за охотником. Наносить удар в наносящего удар. Тогда противник не попадет в тебя, а ты попадешь в противника. Если противник не движется, нельзя его атаковать. Если он неподвижен, его надо провоцировать, но атаковать нельзя. Он может разгадать твою атаку, и поймать тебя, когда ты всей силой и мыслью вложился в удар.
– Отвечать ударом на удар. Все ясно, – Копылов отошел в сторону, и несколько раз рубанул воздух перед собой.
– Будет толк, – засмеялся Савабэ Городзаэмон, демонстрируя великолепный набор белых зубов.
“Или старик не так стар, как кажется, или нам до их стоматологии еще несколько тысяч лет развиваться”, – подумал Иван, ощупывая языком свои зубы. У него самого двух уже недоставало. Иван вздохнул, и пошел тренироваться с Накамурой.
Городзаэмон подозвал к себе Ёшинаку, сел лицом к стене, обернувшись спиной к пространству зала:
– Ты уверен, что в нем действительно находится дух чародея Вольги?
Сато сел рядом с мастером, почтительно наклонил туловище:
– А каково Ваше мнение, Савабэ-сэнсэй?
Городзаэмон, не оборачиваясь, прислушался к тренирующемуся русскому. Свист меча, вибрации от его разгона и почти мгновенной остановки, дыхание, сдержанный в груди крик. Звуки говорили о крепких руках, могучих грудных мускулах, хорошей координации. Мастер уловил колебания воздуха вокруг бойца, вошел в резонанс с ними, исследовал эти вибрации внутри себя, в своей грудной клетке, горле, животе. Да, эта энергия была ему знакома. Он выполнил очистительное дыхание, и произнес, доверительно приблизившись к Ёшинаке:
– Замечательные способности к боевым искусствам, огромное желание заниматься. Поражает другое. Фантастическая скорость усвоения. Такое впечатление, что он вспоминает то, что раньше хорошо знал. Похоже, что этот Иван дает нам шанс.
– Шанс на что? Я должен знать, для чего мы готовим этого человека. Иван мой друг. Я радуюсь, когда вижу его успехи. Но с кем ему предстоит бороться?
Сато говорил сбивчиво, слова рождались в его голове в последний момент, истина была где-то рядом, он не мог остановиться, потому что молчание убило бы в нем искру озарения:
– И что это будет, в конце концов? Поединок? Или жертвоприношение?
– Я не знаю, – прохрипел Савабэ Городзаэмон.
… Это поразительное открытие Иван сделал после поединка с Савабэ-сэнсэем: Накамура владел мечом гораздо хуже чахлого старика. В его огромных лапах меч казался маленькой легкой щепочкой. Кохэй явно не чувствовал его веса.
“Ему бы лом”, – прикинул Копылов, в очередной раз впечатав удар по рукавице своего друга.
Накамура явно чувствовал себя не в своей тарелке. Копылов предполагал, что японец хотел бы схватить его, и бросить на землю, но правила кэндо запрещают это, да и мешает пластиковый меч.
– “Все не так плохо, как казалось! Накамура все-таки японец, с детства кэндо занимается. А счет у нас с ним почти равный”.
