– Сорэ дакэ дэс! – Достаточно!
Молодые японцы подхватили сумки с амуницией, и направились в небольшой спортивный зал.
В раздевалке сэнсэй с учениками переодеваются в традиционную одежду. Белые куртки, широкие синие штаны – хакама. Сэнсэй шутит, все улыбаются, Кохэй Накамура громко смеется…
Копылов не в первый раз тренировался с японцами, и всегда удивлялся, как по-разному они ведут себя в раздевалке и в зале. Казалось, они специально раскачивают беззаботно-веселое настроение, чтобы сильней была разница с суровой атмосферой додзё.
Вход в зал, поклон. Японцы преображаются. Замкнутость, сосредоточенность, отрешенность. Садятся, разложив вокруг себя учебные доспехи. Повязывают головы повязками-хатимаки, неторопливо одевают защитные пояса, нагрудники, шлемы. Копылов вечно путается во множестве шнуров, фиксирующих доспехи. Накамура находит момент помочь. Наконец все натягивают перчатки-кото, кладут мечи слева.
– Муксо! – Городзаэмон громовым голосом подает команду к медитации. Последний звук перестал метаться между стенами зала, наступила полная тишина. Время замедляется, замедляется, и наконец начинает терять свою привычную плавность. Городзаэмон любуется падающими песчинками времени. Одна, другая… Городзаэмон видит промежутки между частями времени, промежутки, не заполненные ничем. Совершенно ничем. Когда он пытается скользнуть в этот промежуток, настоящее исчезает, а прошлое сливается с будущим. Пятое измерение… Но сознание не может проникнуть туда полностью. Новая песчинка времени падает, всасывая в себя целиком все биополе Городзаэмона. Прошлое и будущее вновь разделяются, и остается только досада и смутное воспоминание.
Миллионы песчинок успевают просыпаться единым потоком, пока он снова достигает необходимой концентрации. Еще один выход за пределы реальности, затем еще и еще. Постепенно он устанавливает связь с ближайшим будущим, смутно видит возможности развития событий. Тянущий душу страх смерти не появляется, это уже хорошо. Знакомое предчувствие опасности – конечно, он будет настороже, главное – правильно скользнуть в сторону от нежелательных вариантов. Иногда достаточно сделать полшага назад, чтобы обреченная на успех серия атакующих ударов противника развалилась, а в конце его меч оказался в более выгодном положении.
– Ий дэс не! – Достаточно! – Городзаэмон предлагает Ёшинаке продолжить тренировку, сам отходит в сторону. Ему надо поработать одному. Тело и мысль – едины. Меч и тело – едины. Меч и мысль – одно целое. Плавные махи меча. Круговые движения. Мысль вычерчивает траектории в пространстве. Меч передвигается, ведя мысль за собой. Когда мысли исчезают, остается только меч, который сам движется в пространстве, увлекая за собой Городзаэмона…
Иван никогда не показывал этого, но в глубине души кэндо вызывало у него отвращение. Громкие крики, хлопанье друг другу по голове пластиковым мечом, тяжелый шлем, сужающий обзор, мешающий равновесию. “Вот откуда у японцев эта вколоченная осанка. Один неосторожный наклон головы – и равновесие потеряно, проигран бой”. Ивана злит обусловленность, сужение возможностей, ограниченность тремя каноническими ударами. “Этим японцы и отличаются от китайцев – дай им волю, все сведут к неподвижной медитации”. Копылов чувствует, что смотрится нелепо, ему нужно лет пять, чтобы овладеть всеми премудростями кэндо, а пока Ёшинака и другие постоянно лупят его по голове. ”Эх, разобраться бы без всей этой бутафории!” – Иван чувствует что голыми руками может со всеми работать на равных, старик конечно, в расчет не принимается.
В этот момент Городзаэмон резко разворачивается, и направляет меч на Ивана.
“Старик, похоже, смерти ищет” – подумал Иван, направляя, в свою очередь, меч. Японцы охнули.
… Иван сидел напротив Городзаэмона в нелепой церемониальной позе. Полный присед, колени в стороны, опора о землю кончиками стоп, руки направляют на противника меч. Городзаэмон поднимает и опускает меч, громко шипит. Иван следует его примеру, медленно встает, идиотскими шаркающими шагами приближается к противнику.
”Поднять меч и трахнуть по шлему. Сильно не бить,” – формулирует он свою задачу. Старик быстро приближается, – ”Пора!”
Савабэ неспешно разворачивается, мягко бьет Копылову по рукам.
“Промах? Не может быть!” – Иван отпрыгивает назад, – “Зачем назад-то! От кого убегаешь, дурья башка!”
Савабэ уже перед ним, обоюдный замах, удар…
“Старик опять наколол!” – удар довольно чувствительный, в голове слегка загудело, – “Атака!”
Иван отбивается, но неудачно. Снова обидный короткий удар в шлем, подлый, почти без размаха.
“В порошок сотру!” – Иван выставил вперед меч, попер всей массой, – “Свалить, сбить с ног!”
… Накамура почтительно сидит, созерцая работу мастера. Его друг Иван слишком торопится, он явно не владеет ситуацией.
“Ну нельзя же так опрометчиво!” – Накамура закрывает глаза, но прекрасно слышит характерный хлопок по шлему, и торжествующий рев сэнсэя.
“Ого, Копылов-сан рванул вперед! Интересно, сэнсэй не в затруднении ли?”
