На самом деле я немного недоумеваю по тому поводу, почему среди народа за этой частью города закрепилось упомянутое название, ведь никаких шахт в прямом смысле слова тут не было и нет. Зато есть два колоссальных размеров бассейна, ныне пустующих и прибывающих в плачевном состоянии. Эти огромные воронки раньше выступали в роли резервуаров с нефтью. Наш да и многие прочие города уже как последние двести лет извлекает ресурсы из вот этих самых гигантских углублений. Некогда, как рассказывают нам историки, чиновники вдруг заметили, что ресурсы вот-вот иссякнут, поэтому они решили избавиться от содержания нефтепроводов, газопроводов и прочих подобных коммуникаций. На ряду с этим был введен режим строгой экономии сырья — на каждый город стали выделять определенное количество веществ, которые, согласно каким-то неведомым расчета правительства, должны поддерживать нормальную жизнь населения в течении пяти десятилетий. Выделенные литры и килограммы свозят к окрестностям и помещают в заранее подготовленные хранилища: жидкости — в очень глубокие и в меру широкие бассейны, а сухой груз — в подземные склады. Рядом с каждым схроном строится соответствующих возможностей завод или группа заводов.
То место, куда пришел я, еще пять лет назад было зоной извлечения и переработки нефти, сейчас же, когда ресурс полностью выработан, все предприятия переместили. Не знаю, почему в эти же самые исполинские дыры не залили очередную выделенную порцию углеводородной смеси, а предпочли вырыть новые в пятнадцати километрах от города, но в любом случае сейчас мне это только на руку. Большое количество пустующих домов, в свое время служивших приютом для работников местных производств, сулит мне будущее не без крова. Соседи у меня, конечно, будут, но, представляется, пара нищих бедолаг не станет чересчур большой обузой для моей бдительности. Уроды же поопаснее сторонятся этих мест — сразу после ухода рабочих, здешние закоулки облюбовала всякого рода шпана. Ребятки, соблазнившись уединенностью и удаленностью Шахт, рассчитывали проводить свои операции в обход полицейских. Но последние оказались очень дотошными в вопросе сбора неофициальных податей и налогов — почти каждый день в течении месяца сюда совершались рейды. Всякого уличенного в незаконной деятельности и при этом забывшего отщипнуть процент в пользу государства тогда казнили. В общем, в середе криминальных отбросов за этим районом закрепилась столь дурная слава, что до сих пор, спустя годы, никто из них не решается сунуть сюда нос. Клонов опасаться особо тоже не стоит — им просто незачем здесь появляться. Единственным островком жизни в этом районе служит небольшой рынок, привлекающий покупателей с всех районов наличием разного рода диковинок и редкостей. Местные торговцы часто продают нелегальный товар, но их бизнес процветает за счет тесного сотрудничества с полицейскими, которые всегда своевременно получают 50 % от прибыли почти каждого из них.
В общем, остается только выбрать жилье, хоть как-нибудь обустроить его, закупить смеси для внутривенного питания, набрать принадлежностей для скудного грима и по возможности приобрести автомобиль. Потом же надо будет что-нибудь придумать с Евой. Необходимо во чтобы то ни стало сделать так, чтоб она забеременела от меня. Плевать, что у моего ребенка ничего не получится, и он просто растворится среди уродов: главное, что такой целью я обосновываю свое право на историческое существование.
Еву ждать мне пришлось десять дней. Именно столько времени ей понадобилось для того, чтоб избавиться от слежки и наконец-таки суметь прийти к рынку в Шахтах. Она первым делом рассказала мне веселую историю о введение в заблуждение наблюдавших за ней полицаев. Ее способ очень напоминал мой, однако отличия тоже имеются. Слепая в сопровождении Виктории пришла на один из заводов «Будущего за технологиями», там барышни, чтобы слиться с персоналом, переоделись в робы с инициалами фирмы и спустя время, когда рабочий день кончился, вместе с потоком уходящих домой пролетариев покинули предприятие. Конечно, такой метод серьезно уступает моему, если смотреть на данные вещи сквозь призму конспиративности, однако бесполезным его назвать никак нельзя. Впрочем, возможно, Ева и вовсе не избавилась от хвоста, а лишь себя в подобном убедила, но уже ничего не поделаешь — девушка здесь, передо мной, и если она все еще под надзором, то я обязательно скоро об этом узнаю.
