Мы, избавившись от третьего лишнего, некоторое время потратили на хождение по рынку, купили пару смесей для моего питания и какие-то безделушки для нее. Оттуда же я повел ее к заброшенному двухэтажному зданию, в котором мне приглянулась одна из квартир. Убежище это было не особо роскошным, однако за неделю моего пребывания в нем оно существенно преобразилось — появились большая кровать, два дубовых шкафа, наполненных в основном одеждой и гримом, и прочая мебель, так же приобретены были посуда со столовыми приборами, которые в принципе лично мне совсем не нужны, и все прочая необходимая для относительно комфортной жизни мелочевка. Тарелки, кружки и остальные кухонные причиндалы я купил специально для Евы — если моя задумка реализуется, то моей возлюбленной предопределено долгосрочное нахождение в этих стенах, и было бы намного лучше, если бы бытовые трудности не отравляли в этот период ее жизнь. Возможно, со всем этим я поспешил: может же она в конце концов отказаться от моего предложения, но буду рассчитывать на лучшее.
В комнате мы не которое время уделили насыщению своего сладострастия, что, конечно же, значительно улучшило мое настроение, затем же последовал небольшой разговор о несерьезных вещах. Когда период милого пустословия кончился, я, терзаемый вполне оправданным любопытством, завел речь о баталиях, которые непременно должны разворачиваться на политическом фронте Объединенных городов.
— Ева, Ларватус уже раскрыл свои карты? Что вообще там у вас происходит сейчас? — задал я вопросы, и тем самым прервал байку моей собеседницы о каком-то глуповатом парнишке, второй день пытающемся навязаться ей в друзья. — Ты такой веселой выглядишь, что я начинаю думать, будто и вовсе никакой шумихи нет. — нежно сказал я, а после усадил полураздетую Еву к себе на колени.
— Любимый мой, шум поднялся, конечно же. Но, кажется, все складывается хорошо. Папа мой такой молодец, скажу тебе! Как ты и предсказывал, судья действительно выдвинул обвинения против отца. Представляешь, он явился прямо на заседание сотрудников Департамента всеобщей справедливости и заявил, что у него есть серьезные основания полагать, что Виктор Марптон замешан в преступной деятельности. В связи с этим главный судья направит в Совет по разбирательству дел членов высшего руководства запрос на проведение проверки по данному вопросу. Разумеется, у него имеются соответствующие полномочия. Анализом деятельности моего отца упомянутая инстанция уже занимается. — после это она замолчала и стала целовать мою шею, что, конечно, хоть и было приятно, но все же не очень своевременно.
— Так, а доводы какие-нибудь Ларватус приводил?
— Нет, он просто упомянул тебя. Мол, полиция располагает твердыми доказательствами твоей виновности в страшных преступлениях. Он не упомянул, что именно ты сделал, но заявил, что ты «достоин обряда очищения». После этого этот ублюдок огласил во всеуслышание, что отец недавно поучаствовал в твоем освобождении из камеры, когда полицейские уже чуть ли не получили твое признание. До чего же мерзок этот тип! Ранее меня он раздражал, теперь же просто от понимая того, что он есть, мой желудок самопроизвольно выворачивается!
— Ну, не горячись ты так, прекрасная моя. — сказал я и чуть покрепче прижал к себе тело девушки. — А что же твой отец? Его не изумили такие обвинения?
— Нет… ну, мне не кажется так. Он очень сдержанный человек, чтобы как-то прилюдно нервничать, да и к любому повороту событий судьба и воспитание его подготовили. Отец заявил, что ничего не знает о личной жизни Ида Буррого, в том числе и о вменяемых ему преступлениях. Отпустить же его он был вынужден по причине «публичности и важности» — мол, для общественности ты представляешь огромную ценность. «Нельзя просто так брать и сажать в тюрьму полезных для государства людей», повторял дома папа свои слова, сказанные им во время нарушенного появлением незваного гостя заседания. Причастность твоя к чему-либо нехорошему тоже будет проверяться, — заверял немного взбудоражившихся сотрудников своего Департамента отец, — и если таковая обнаружится, то «актера необходимо будет передать в руки правосудия».
— А как Ларватус на это отреагировал?
— Да никак, усмехнулся и сказала: «Ну посмотрим», потом ушел со свои мелким помощником. А вообще, мой дорогой, знаешь, что говорят в папином Департаменте и в правительстве? — было понятно, что этот вопрос носит исключительно риторический характер. — Все думают, что Ларватус просто хочет насолить папе. Скоро Временному Комитету № 38, сформированному в рамках Департамента политической компетентности, предстоит выбрать нового главу правительства вместо вконец одряхлевшего от старости и почти совсем выжившего из ума Пина Манкея. Главным претендентом на это место является Виктор Марптон. Ларватус же явно не в лидерах, и таким вот трюком, полагают многие, он хочет одновременно сместить отца и привлечь больше внимания к своей персоне.
