Наконец Брюс нашел именно то, что искал: черный лимузин невероятных размеров, который использовался похоронным бюро для перевозки участников траурных процессий. Владелец похоронного бюро сам недавно умер, и машина была выпущена всего год назад; как сказал Брюс, это гораздо лучше, чем новая, и вообще, на ней никогда не ездили со скоростью свыше двадцати миль в час.
Хелен и Маргарет пришли в полный восторг. Сидя на мягком сером чехле заднего сиденья, они чувствовали себя герцогинями. Кроме того, машина была оборудована чудесным приспособлением: между задним сиденьем и динамиком над головой водителя была проведена телефонная связь. Маргарет, ярая приверженица езды на заднем сиденье, находила маленькие радости в том, чтобы удобно расположиться сзади и говорить в телефонную трубку: большой прогресс, по сравнению с прежними временами, когда приходилось наклоняться вперед и повышать голос, чтобы отчитать мужа. Брюсу телефон тоже понравился. На второй день после покупки машины он снова отогнал ее в гараж «для проверки» и попросил установить под динамиком выключатель. Ему доставляло наслаждение дать Маргарет поговорить пару минут, а потом легким щелчком отключить ее голос. Секретный выключатель защищал его от многословных комментариев супруги – достаточно было изредка в знак согласия кивать головой.
Машина всем очень понравилась, и они решили с началом школьных каникул совершить поездку по стране, посмотреть Большой Каньон и навестить некоторых дальних родственников в Висконсине, которые, конечно же, будут ошеломлены при виде их средства передвижения. В июне они заехали за Молли в Брайервуд и вместе с ней тут же отправились на Запад. Большую часть лета Молли провела, сидя на переднем сиденье автомобиля рядом с дедушкой или стоя с должным благоговением перед национальными памятниками. Иногда они проделывали до шестисот миль в день, и старый Брюс все время повторял, что, если бы не «Кадиллак», поездка была бы ужасной.
В начале лета Джон оставался в лагере близ города Мантавана в штате Мэн, куда его взяли вожатым на общественных началах. Барт пил по-прежнему, и в отсутствие сына совесть его уже так не мучила. У некоторых ребят в лагере родители, живя в больших городах, напряженным трудом зарабатывали средства, чтобы позволить своим детям отдохнуть в жаркую пору, но у других по сути не было родителей вообще. Почти треть парней и мальчишек просто совершала ежегодные челночные переезды из школы в лагерь и обратно, видя одного из разведенных родителей в выходные или на рождество. Большой опыт позволял мистеру Ньюфилду, директору лагеря, и Доре, его жене, женщине с приятной внешности, с первого взгляда распознавать этих одиноких ребят и относиться к ним с особой теплотой. Заметив, что кто-то из мальчиков ночью плачет, мистер Ньюфилд часто забирал их к себе в коттедж, а Дора быстро надевала фартук и принималась готовить горячий шоколад. Чашка шоколада и мягкие понимающие глаза Доры творили чудеса.
В поисках одаренных ребят, встречавшихся не часто, в которых мистер Ньюфилд очень нуждался, он тщательно отбирал вожатых для лагеря и строго за ними следил. К концу июля он назначил Джона старшим вожатым и начислил ему небольшую зарплату, поручив наиболее трудных ребят. К примеру, сын известной актрисы по имени Тедди в десять лет был болезненно толст и с таким упорством мочился под себя в постель, что ему приходилось стелить клеенку. Если бы другие ребята узнали об этих клеенках, его бы беспощадно высмеяли, поэтому Джон ухитрялся менять простыни незаметно, быстро пряча их в брезентовый мешок. Для облегчения процедуры Джон поставил кровать Тедди в самый угол, где от остальных ее удобно отгораживал большой платяной шкаф.
Тедди испытывал еще одно затруднение: никто из ребят не хотел брать его в партнеры, когда они разбивались попарно на соревнованиях по плаванию. Обиженный Тедди отказался плавать вообще и даже в самые жаркие дни сидел, потея, на берегу. Джон постарался, чтобы его слова звучали убедительно, когда пригласил Тедди в пару с собой под тем предлогом, что ему самому не хотелось плыть в одиночку.
