– Против системы пошел. Молчать не мог, – пьяным голосом с надрывом пожаловался он, опрокинул в себя водку и хрустнул индийским огурцом. Уксуса в нем было столько, что логичней поступать наоборот – огурец водкой запивать.
Некрасов свой хлеб не зря ел, с подробностями давней истории, случившейся с Золотовым по молодости и неопытности, успел ознакомиться.
– Да… – с пониманием кивнул он, – всяко против системы идти придется, когда четыре уголовных дела потеряешь. А если шеф застукает в кабинете с собственной дочерью на столе, то и правду заговоришь…
Что скажешь, так все и было. Между прочим, дела утерялись как раз по причине головокружения от прелестей нимфы, имеющей в папеньках Славиного начальника. Нимфа, уходя из кабинета после довольно приятного времяпровождения, прихватила пакет с делами вместо своего, с ксерокопией фолианта по хиромантии. И забыла в такси. Слава, между прочим, подругу-хиромантку папаше не сдал, всю вину на себя принял. Возможно, именно с этого момента и пошло, что женщины Золотовым беззастенчиво пользовались.
– Ну или так, – смущенно признал Слава, не в силах отпираться, – только не четыре, а три.
– Четыре, четыре, – со знанием дела подтвердил Некрасов, запуская руку в банку, – народ сквозь пальцы не обманешь…
– Вокруг.
– Что – вокруг?
– Вокруг пальца.
– Без разницы.
Чекист взял со стола бутылку с водкой, посмотрел на просвет. Грамотно посидели, осталось ровно на один раз. По-братски разлил остатки, выудил последний огурец и щедро протянул Золотову.
– И дальше что? Ты что, реально думаешь довести всё это до суда? – Толерантный к алкоголю чекист выдал главный вопрос.
Золотов, отличающийся низкой культурой питья крепких и крепленых спиртных напитков, пьяно пожал плечами, эгоистично забирая последний корнишон.
– Не знаю… Как получится… – Он прицелился огурцом, словно пистолетом.
Выпил, похрустел, навел резкость на собеседника. Некрасов наблюдал за ним с видом льва, играющего с кроликом.
– Сбежать никогда не поздно… – Вячеслав Андреевич еще раз взглянул на визитера и осознал: поздно! – Было… Что? Собираться мне?
Вот ведь несгибаемый народец служит в ФСБ. Пьют с тобой на равных, из одной банки закусывают, а потом как будто на светофоре красный загорается. Стоп! Концерт окончен, пожалуйте с вещами на выход.
Но Некрасов жестом пресек сдачу боевых позиций. Легким движением руки усадил обратно на стул. Пошелестел в портфеле, выудил на свет божий новенькую папку с кальсонными тесемками. Такие тесемки в детстве болтались из-под брюк Славиного деда. Папку через стол протянул Золотову, решившему что это второй том его собственного досье. Ничего себе, наворотил в чужом городе!
С протяжным вздохом майор Фейк дернул за тесемку. Вопреки ожиданиям, там оказались бумаги, не имеющие к нему никакого отношения. На вопросительный и не очень трезвый взгляд Некрасов холодно пояснил:
– Славные страницы из жизни нашего городка. Вернее, его командиров. Все подлинное, хоть завтра в работу.
– А… зачем это мне? Теперь…
Для того чтобы осознал напоследок – здесь копай не копай, все равно ничего не изменишь? Великозельск – город заколдованный. Как, впрочем, множество городков вдали от пристального взгляда первого лица: где посадки? Так было, есть и будет. Один Золотов ничего не изменит. Даже если дать ему точку опоры, Землю не перевернет. И две точки, и три.
Некрасов не ответил. Должно быть, думал о том же самом. Или о другом.
– Слушай, Антон, – в его голосе явно послышались просительные нотки, – вернее, Вячеслав… Я не понимаю, зачем ты это делаешь, но, пожалуйста… Додави их! Хоть ты, раз больше некому. Не могу уже смотреть, правда. Всё же подмяли, весь город изгадили. А это мой город, я тут родился…
Он с тоской поглядел на пустую водочную бутылку, накатить хотелось чрезвычайно сильно. Эх, не рассчитал, мало взял!
– У меня мать до сих пор здесь живет. Тоже льготница. Годами по аптекам бесполезными рецептами трясет…
– А сами что ж? – рассеянно спросил Золотов, не смея поверить в реальность происходящего.
Хотелось ущипнуть себя за руку, чтобы проснуться. Если бы вдруг встал вопрос – а где проснуться желаете, Вячеслав Андреевич? – он затруднился бы с ответом. В прежнюю жизнь, где алчная красавица Жанна и личный кабинет в администрации, отчего-то совершенно не хотелось.
Действительно, что же сами? От злости на своевременность вопроса Некрасов в очередной раз покосился на пустую бутылку, а потом схватил со стола огуречную банку и жадно хлебнул зеленоватого рассола. Оказывается, уксус иногда действует не хуже вытрезвителя. В голове прояснилось.
– Сами! Да это ведь дальше начальника местного следствия не пойдет! Почему? Всем дальше жить здесь нужно, поэтому никто и не пытается. Между прочим, мне тоже не поздоровится… У Маруси везде свое щупальце!
– Какой Маруси?
– Какого… Марусова нашего любимого так за глаза называют. Не знал?
– Но это же нереально! – с отчаянием висельника возразил Золотов. – Сам говоришь – щупальца! Ладно, младшего Пузина и его пристяжь можно арестовать, но мэра с Ланцовым…
