— Ясно, — кивнул Хрущёв. — Вот, кстати, насчёт высокой орбиты. Пока геостационарная орбита никем не занята, стоило бы подумать вот о чём. Собрать на высокой орбите очень большое орбитальное зеркало, которое могло бы обогревать наши северные районы, на которые попадает мало солнечного света. Такое возможно?
Королёв и Келдыш переглянулись, улыбаясь.
— Никита Сергеич, вы представляете, какого размера будет это зеркало? — сказал Келдыш. — И какую точность понадобится обеспечить, чтобы его геометрия была идеальной? А если будут отклонения формы — ничего не получится. Луч расфокусируется. Отражённым светом обогревать или получать энергию можно, но максимум, что нам по силам — это солнечная печь или солнечный «кипятильник» для раскрутки турбинки.
— Опять не попал, — улыбнулся Хрущёв. — Ладно, оставляю эту тему профессионалам. Простите старика за глупые вопросы. Но думать на перспективу необходимо. Вот, например, орбитальные станции, о которых мы говорили. А какие задачи на них можно решать?
— Научные эксперименты, прежде всего, биологические, физические, — начал Келдыш. — Кроме того, орбитальная станция может стать основой для тяжёлого межпланетного корабля.
— Эксперименты — это хорошо, это нужно, — согласился Хрущёв. — А орбитальный завод сделать можем? Мне электронщики часто говорят: вот, трудно на земле обеспечить чистую среду без примесей, высокий вакуум… А ведь в космосе вакуум бесплатный, клапан открыл — вот тебе и вакуум. Можем мы высокочистые полупроводники, к примеру, получать на таком орбитальном заводе?
— Золотые полупроводники получатся, Никита Сергеич, — пояснил Королёв. — Сырьё-то для них с Земли поднимать придётся. А каждый килограмм, поднятый с Земли, стоит ого-го сколько!
— Это если сырьё для них обычными ракетами поднимать, — заметил Хрущёв. — А если воздушно-космическую многоразовую систему сделать? Если хотя бы первая и третья ступени будут многоразовыми, в виде самолётов, а одноразовым будет только разгонник, стоимость выведения упадёт в разы. А наращивая объём выпуска, можно будет и на рентабельное производство выйти. Особо чистые полупроводники тоже, знаете ли, вещь недешёвая. Если их продавать, то окупится. А ещё лучше продавать, скажем, готовые микросхемы.
— Это возможно, — согласился Келдыш. — Хотя ещё очень хорошо посчитать надо. Но в любом случае, это задача для середины-конца 60-х, а то и позже.
— Так я и прикидываю сейчас перспективы на будущее, — пояснил Хрущёв, — чтобы космос был не только статьёй расходов в бюджете.
— Если говорить об окупаемости космоса, — ответил Келдыш, — то экономического эффекта быстрее и проще достичь от продажи услуг космической связи, продажи метеорологической информации, обеспечения навигации. Наверное, для начала надо этим всё же заниматься. В любом случае, чтобы получить отдачу от космоса, придётся сначала очень хорошо вложиться. Кроме того, большие доходы можно будет получить на косвенных результатах освоения космоса.
— Это как?
— Применяя технологии, разработанные для космоса, в народном хозяйстве. Ну, к примеру, те же солнечные батареи, топливные элементы. Сначала они дорогие, малоэффективные, и доступны только для космоса, — пояснил Келдыш. — По мере их совершенствования они будут дешеветь, и в конце концов станут доступны любому колхознику.
— Лет через пятьдесят, — проворчал Королёв.
— С электроникой — можно и гораздо раньше, если наши военные не будут сидеть на ней, как собака на сене, а позволят использовать микросхемы в гражданских проектах.
На столе Хрущева замигал лампочкой телефон-селектор. Первый секретарь нажал кнопку.
— Все собрались, Никита Сергеич, — доложил Шуйский.
— Эх… Интересно с умными людьми побеседовать, — вздохнул Хрущёв. — Пойдёмте, товарищи, нас ждут.
Обсуждение поначалу вышло бурным. Жуков и Неделин требовали снова полностью подчинить космическую программу военным и отдать все ракеты Р-7 в сводную «тяжёлую бригаду инженерного резерва Главного командования» — так именовались ракетные части до создания РВСН. Неделин принёс плакат, на котором была изображена схема предполагаемого расположения стартовых комплексов Р-7 в Плесецке и на Байконуре, и аргументированно, с цифрами, доказывал, какие цели можно будет с этих пусковых поразить на территории США.
Хрущёв выслушал его, не перебивая, что само по себе было нехорошим признаком — если Никита Сергеевич не задавал уточняющих вопросов, значит, не заинтересовался. Озадаченный Неделин закончил доклад и вопросительно посмотрел на Первого секретаря.
— Всё хорошо, всё красиво, — покивал головой Хрущёв. — Одного не учли, Митрофан Иваныч. Сколько вся эта красота стоит?
— Э-э-э… Не понял, — произнёс Неделин.
— Вы сколько стартов для «семёрки» планируете построить?
— Четыре в Плесецке, два на Байконуре.
— А сколько один старт стоит, знаете? Полмиллиарда!
— Так точно. Но… Никита Сергеич, безопасность страны стоит дороже!
— Верно. А обеспечить безопасность страны ваши 6 стартов могут?
— Так точно!
