— А ведь двухмоторный МиГ-19 надёжнее в боевых условиях, так ведь? — спросил Никита Сергеевич. — У тех же американцев истребители заметно крупнее, тяжелее, летают дальше, оружия несут больше. Может быть, имеет смысл делать не сверхлёгкий Е-5, а истребитель потяжелее, но с двумя двигателями, а не с одним? И заборники ему разнести по бокам, чтобы радар помощнее поставить? Да и топлива можно будет залить больше, и запасы объёма для модернизации будут. Вы как считаете, товарищи?
— Никита Сергеич, в нашем КБ самолётов тяжелее 10 тонн не делают, — заметил Микоян. — А с двумя моторами — это уже получится машина в районе 13 тонн, и заметно дороже.
— Артём Иваныч, у нас КБ выполняют заказы и требования ВВС. Если Главком решит, что двухмоторная машина обеспечит большую боевую эффективность, дольше прослужит, то так тому и быть, — ответил Хрущёв. — А если вы будете и дальше идти по пути «летающая труба не более 10 тонн» — сделаете машину без перспектив дальнейшей модернизации, да ещё с предельным двигателем. Ну, и нафига козе баян?
— Требования к фронтовому истребителю и к перехватчику мы пересмотрели и сформулировали, — сказал маршал Жигарев. — Технические задания на проектирование сейчас оформляются. Нужно только решить, каким КБ их выдавать.
— Давайте подходить к вопросу иначе, — предложил Хрущёв. — Пусть у нас будет два истребителя — лёгкий, он же фронтовой, его, думаю, всё-таки дадим делать товарищу Микояну, и тяжёлый многоцелевой, наподобие нового прототипа Макдоннел-Дуглас. Он сможет в различной комплектации работать и как перехватчик, и как истребитель-бомбардировщик. Его пусть делает товарищ Сухой. Вместе со штурмовиком эти три самолёта будут составлять основу нашей тактической авиации, так сказать — тактическую «тройку». Только с двигателями для самолётов товарища Сухого ещё будем разбираться. АЛ-7, например, очень проблемный двигатель, а он и на С-1 (первый Су-7 — «труба с крыльями»), и на Т-3 (прототип, из которого сделали Су-9 и Су-11) применяется. Кстати, насчёт двигателей. Товарищи Соловьёв и Добрынин присутствуют?
Добрынин и Соловьёв вышли вперёд.
— Павел Александрович, сначала к вам вопрос. У вас ведь разрабатывается двухконтурный двигатель Д-20?
— Да, — ответил Соловьёв. — Сейчас идёт работа с целью увеличить его ресурс, чтобы сделать вариант, пригодный для пассажирского самолёта.
— Это хорошо, — одобрил Хрущёв. — Пассажирские самолёты нам скоро понадобятся. А вот скажите мне, можно ли ваш двигатель использовать для истребителя?
— Сейчас — нет, — ответил Соловьёв. — Для истребителя нужен двигатель с форсажной камерой, а мы делали экономичный бесфорсажный, для бомбардировщика.
— А приделать форсажную камеру к нему — долго?
— Примерно год на разработку и год — полтора на опытную отработку.
— Вот. Видите, Павел Осипович, вот вам и второй вариант двигателя, — сказал Хрущёв.
Он нашёл взглядом министра авиапромышленности Дементьева.
— Пётр Васильич, готовьте постановление по Д-20, для разработки модификации Д-20ПФ с форсажной камерой.
— Понял, Никита Сергеич, подготовим.
Павел Александрович Соловьёв почувствовал, как Ника, богиня Победы, коснулась его своим невесомым крылом. Он так хотел «влезть» со своим ОКБ на ограниченную «делянку» военных заказов. Несколько лет это ему не удавалось, и вдруг — такая удача.
— Теперь вы, Владимир Алексеич, — продолжал Хрущёв. — Вы ведь сейчас разрабатываете двигатель для туполевского бомбардировщика?
— И для мясищевского 3М он же идёт, — ответил Добрынин. — У нас были проблемы с вибрациями первой сверзвуковой ступени компрессора. Но Пётр Васильевич передал нам интересную информацию, сказал, что от академика Келдыша. Если честно, мы удивились — рекомендации сильно отличались от рекомендаций ЦИАМ. Оказалось что это перевод американского отчёта NACA. Там было ещё много других очень полезных статей, в частности, методика расчёта направляющих аппаратов, расчёт лопаток… В общем, мы переделали двигатель, заменили сверхзвуковую ступень на две дозвуковые. И двигатель пошёл, вибрации исчезли. Владимир Михалыч Мясищев предоставил один бомбардировщик в качестве летающей лаборатории, мы отработали двигатель и пустили в серию.
— Во — о! Очень интересно, — сказал Никита Сергеевич, — Видите, как важно вовремя ознакомиться с мировым опытом. Владимир Алексеич, — он подошёл к разложенным на столе обломкам американского двигателя, — А можете мне, неспециалисту, на железе показать, о чём речь вообще? Товарищи двигателисты, идите сюда.
Все, и двигателисты и авиаконструкторы, и специалисты ЦИАМ, плотной толпой окружили стол.
— Я вот про эти колёса с лопатками говорю, — Добрынин указал на узкие колёса со множеством маленьких лопаток. Кстати, очень интересно, товарищи! У нас обычно используется меньше ступеней компрессора — 9 или 11, но первая ступень сверхзвуковая.
— Да, согласно рекомендациям ЦИАМ, — подтвердил Александр Александрович Микулин.
— А у американцев, смотрите, целых 18 узких ступеней, явно дозвуковых…
